Айс выглядела вполне удовлетворенной, когда я водила ее по памятным местам моего детства: маленький зеленый док, примостившийся на небольшом отрезке пустынного берега (здесь использовался только ручной труд, причем, стоит в интересах правды отметить, незаконно); заросли камыша, в которых лягушки устраивают летом веселые громкие концерты для своих пар; маленькая теплая заводь с вечно снующими среди водорослей головастиками и безупречной гладкой поверхностью, столь удобной для метания камушков.
Я даже заставила ее влезть на мое любимое дерево – старую дружелюбную сосну, чьи сучки представляли собой удобную лестницу для маленьких детских ног, а большая гладкая ветвь была удобным пристанищем юному наблюдателю за гонками раскрашенных во все цвета радуги яхт.
Как только мы вышли из леса на открытую местность, с неба посыпались большие мокрые снежинки, обещающие очередные заносы. Продрогшая, промокшая до костей, голодная, с начинающейся головной болью, сверлящей в районе бровей и готовой разрастись до неимоверных размеров, я тяжело вздохнула.
“Предполагаю, мы должны разбить ночлег, да?” – унылые звуки моего голоса могли расстроить даже приговоренного к повешенью.
Пробормотав себе что-то под нос, она опустила на снег тяжелый рюкзак и начал вытряхивать из него наши пожитки, которые состояли из двухместной палатки и трех среднего размера, но предназначенных для ночевки на снегу, спальников, которые, несмотря на бурные возражения Айс, Буллу таки удалось вручить нам.
Некоторое время я безучастно стояла в стороне.
Темные волосы моей подруги уже успели покрыться белой пылью снежинок, когда до меня наконец-то дошло, что лагерь сам по себе не обстроится.
Я успела сделать только шаг в направлении Айс, как раздался звук сломанной ветки. Резко повернувшись вправо, я в оборонительном жесте вытянула вперед руки, как будто это могло меня спасти от гризли или подобного смертельно опасного вечернего посетителя.
Но, это был не гризли и не волк. Даже не кролик, изучающий забавного вида чужаков, вторгшихся в его владения.
На небольшом холмике, отделяющим наши владения от соседних, стояла маленькая хрупкая фигура, завернутая в тяжелую парку. Я подняла свои руки в нерешительном взмахе, надеясь, что кем бы ни был наш молчаливый наблюдатель, ему нечего скрывать, кроме своих рук в карманах жакета.
Из глубин мехового капюшона парки донесся женский, слега колеблющийся, голос. “Кто вы?” – не двигаясь с места спросила женщина: “Это – частная собственность.
