Видение Айс такой, как она была на старой фотографии: юное, чистое, прекрасное создание, позирующее и занимающееся сексом с мерзким зверем под маской человека. Мое тело последовало за мыслями, и прежде чем я поняла это, мои кулаки сжались.
Глаза распахнулись в неверии. Айс смотрела на меня с шоком, написанным на прекрасном лице. Она быстро отпустила меня, когда я поднялась с постели. Маска спокойствия стерла все чувства с ее лица.
– Господи,-застонала я.
– Все в порядке, Ангел,-сказала она абсолютно спокойно.
-Это было еще дюжину раз после первого,-ее глаза закрылись.-Я была права: эту историю следовало оставить там, где она была-в глубине. Прости, что тебе пришлось это услышать.
– Нет, Айс! Господи, нет. Пожалуйста, выслушай меня. Я не на тебя разозлилась. На него! Этот монстр забрал твою невинность!
– Ангел, моя невинность исчезла тогда же, когда я узнала, что мои родители убиты. Он не взял ничего, что я бы не отдала добровольно.
Я села на постель, завернувшись в простыню.
– Добровольно?! Так же, как медведь, попавший в капкан охотника?
– Медведь не знает о том, что идет прямиком в западню, Ангел. Я знала, что делаю.
– Айс, медведей и всех других животных постоянно заманивают в ловушки. Как и маленьких детей заманивают в машины, пообещав конфетку или еще что-нибудь. Ты ничем не отличалась от них. Ты согласилась, потому что он предложил то, что тебе было нужно: деньги на жизнь.
Хотя она ничего не сказала, я почувствовала, что мои слова проникли за толстый щит вины, которым она отгородилась.
Ее тело медленно расслабилось, и мне показалось, в ее глазах промелькнуло подобие улыбки. Я подняла руки, и к моему огромному удивлению она прильнула ко мне, позволив обнимать и утешать ее. Я прижала ее к себе, гладя волосы и шепча бессмысленную утешающую чепуху в ухо, чувствуя в полной мере материнский инстинкт, как будто я утешала ту маленькую девочку Айс, какой она когда-то была. И похоже, именно так и обстояли дела.
Она не плакала.
Думаю, все ее слезы исчезли много лет назад. Но я знала, что глубоко-глубоко в ней спрятана та ее часть, что воспринимала сейчас мою любовь и утешение, и это знание заполняло меня радостью. В конце концов, именно это мне и надо было. Два года. Два года, чтобы увидеть женщину без маски. И она прижималась головой к моей груди, демонстрируя уязвимость, какую я не ожидала увидеть. Это был такой чудесный дар, что нет ни малейшей надежды описать его словами.
