Лапа Дерби снова стиснула мой подбородок, потом спустилась, почти лаская, по моей шее. Ее улыбка, хоть и хищная, стала даже грустной.
– Мне всегда нравилось душить кого-нибудь, шкурка. Так я убила троих своих ""друзей"", знаешь ли. Это мне что-то… дает, если ты понимаешь, о чем я. Это было как издевательство надо мной, когда ты не позволила Айс прикончить Психо. А я не люблю, когда надо мной издеваются, верно, девочки?!
Я не могла повернуться, чтобы увидеть кивки окружающих.
– Верно. Значит, теперь нужно тебя прикончить.
Ее пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, перекрывая доступ кислорода и крови за один удар сердца, которое мучительно пыталось протолкнуть кровь к мозгу. Темные пятна затанцевали перед моими глазами, приглашая присоединиться к их мрачному танцу.
– Знаешь, просто потрясающе, насколько здорово ощущать шею под пальцами, шкурка?! Такая теплая. И с каждым биением жизнь покидает тебя. Ты все слабеешь и слабеешь. Лицо становится сначала красным, потом багровым, а губы синеют. Глаза вроде как вылезают из орбит.
Меня это так заводит.
Черные розы кислородного голодания расцвели в моем сознании. Я попыталась поднять руки, но они оказались прижаты к телу с силой, которую я не могла превозмочь.
Движение более не казалось важным.
Откуда-то издалека я чувствовала, как лапа Дерби шарит по моему телу, останавливается на груди, сжимает сосок. Боль была легкой и неважной. Ее губы шевелились-она продолжала свой монолог-но звук ее слов уже не доходил до меня.
Я помню, как пыталась думать о чем-то, о чем-то, что было очень важным.
Но попытка осталась тщетной. На меня навалился сон.
Глаза начали слипаться. Я почувствовала, что падаю, и подумала, что в конце концов смерть не так уж плоха. Я ощущала покой.
Пока хлынувший в мои страдающие легкие воздух не был вытолкнут обратно весом рухнувшего на меня невероятно огромного тела.
Я сморгнула от боли, которая пронеслась по моему телу вместе с потоком крови, прихлынувшей к мозгу. Затем взглянула в глаза своей спасительницы, которая в тот момент выглядела, как демон вырвавшийся из пекла.
В ее взгляде была первобытная, чистая ярость, а разлетевшиеся волосы и оскаленные в звериной усмешке зубы придавали ей еще более дикий вид, если только это возможно.
До меня наконец дошло, что я еще жива, и я начала сопротивляться силе, придавливающей меня к полу, силе, которая мгновенно исчезла, как только мой темный мститель наклонилась и легко стащила с меня тушу Дерби. Наклонившись еще раз, она рывком подняла меня с пола.
