Моя работа в библиотеке и многочисленные заказы помогали мне отвлекаться от мыслей от женщине, которая провела два месяца своей жизни в темноте и одиночестве. Моим единственным спасением были бесконечные заверения Корины, что Айс чувствует себя там, как дома и, что все будет хорошо.
Я, в любом случае, не могла чувствовать себя хорошо. Я безумно скучала по ней. Даже в те дни, что мы не разговаривали, я знала, что она была рядом и это давало мне чувство уверенности и спокойствия, какого я никогда не знала, даже когда была на свободе.
Это была странная связь, но ощущать ее, было как найти нечто, о потере чего ты даже не догадывалась.
Чтобы хоть как-то занять себя, я присматривала за камерой Айс. Естественно, я не была специалистом, но чтение книг о бонсаи помогло мне поддерживать жизнь в этих удивительных деревьях. Когда я пришла в камеру Айс первый раз, то старалась держать руки и глаза при себе. Мне не хотелось влезать в личное пространство, которое так яростно защищалось этой весьма скрытной женщиной.
Одной из первых вещей, которые я заметила, была та самая лопатка для бонсаи, благодаря которой мы с Айс начали общаться. Я взяла ее в руки и задумчиво провела пальцем по рукоятке, удивляясь тому, как мало она весит. Я представила себе, как Айс аккуратно работает ею в тишине. Эта мысль заставила меня улыбнуться и я начала обрабатывать деревья, тихонько напевая себе под нос.
Моя решительность не совать нос в дела Айс, уменьшалась к каждым новым приходом в ее камеру. Желание осмотреться было так велико, что я обнаружила, что во время моей работы над бонсаи, я смотрю по сторонам вместо того, чтобы смотреть, что я делаю.
Мой взгляд метнулся к картам, которые не менялись с тех пор, как я была тут последний раз вместе с Айс, затем я стала вглядываться в книги, которые аккуратно стояли на полке над кроватью. Однажды, отбросив все сомнения, я подошла к этим книгам и, всмотревшись, я обнаружила полное собрание сочинений Солженицына, что не удивило меня. Рядышком лежала книга по Древней Мифологии, а потом я увидела книги по химии и аэронавтике.
Покачав головой от удивления, я продолжила читать названия.
""Учебники"", – прошептала я, не веря самой себе, – ""Она читает учебники"""
"В отличии от многих заключенных, в коллекции Айс не было ""женских романов"". Но самой большой неожиданностью для меня стала копия всего Тао Те Чинга, на его языке. Мне было недоступно ни прочтение этой книги, тем более на оригинальном языке, ни понимание написанного.
