Брикс ещё что-то говорил — его голос звенел в мыслеречи, как набат, — но Филинов перебил:
— Сейчас с другими поговорим.
Связь обрубилась.
Король Дебин дёрнулся, судорожно вертя головой. «С другими»? С какими ещё другими Филинов собирался говорить?
И тут Дебин осознал. С теми самыми дворянами, что сейчас толпились с ним в бункере.
Едва он это понял, как заметил, что вокруг уже сбиваются группы. Шепчутся, переглядываются. Лорды отходят от него, собираясь в стайки, будто олени, почуявшие вожака, что смертельно ранен.
Никто не смотрит ему в глаза.
Ужас поднимался внутри Дебина холодной волной.
Он понимал: власть утекает у него из рук. Сейчас Филинов показывает дворянам Брикса!
Король Дебин бросился к одной из сбившихся в кучку групп знати. Его голос дрожал от бешенства:
— Признавайтесь! Вы только что говорили с Филиновым⁈
Аристократы переглянулись, поёжились, кто-то нервно кашлянул. Наконец один, не глядя королю в глаза, нехотя буркнул:
— Да, говорили.
— Да нет, он… ничего такого не говорил, — поспешно вставил другой, отступая назад, словно боялся, что Дебин его ударит.
Но Дебин взвыл, забыв про остатки достоинства:
— Он предлагал вам предать меня, да⁈
— Да нет, нет, ничего такого, — забормотали аристо, ещё плотнее сбиваясь в кучку, словно стадо оленей перед волком.
Дебин сжал кулаки так, что костяшки побелели, но времени на разбирательства уже не было. В любой момент его могли ударить в спину. Он резко обернулся и заорал, надрывая голос:
— Гвардия! Ко мне! В фонтановый зал!
Бункер был больше похож на миниатюрный дворец: просторные залы с мраморными полами, ухоженные сады с заморскими растениями, журчащие фонтаны.
Фонтановый зал — первый от входа — отличался журчащим фонтанчиком и тяжёлой бронированной дверью, ведущей наружу."
"Дебин с остатками своей верной гвардии бросился туда. Двери, ведущие вглубь бункера, захлопнулись с гулким лязгом, массивные засовы встали на место.
Теперь никто из предателей аристо не сможет пройти к входной двери и впустить Филинова.
Вдруг зал погрузился в густую, вязкую темноту. Свет отключился, и эту технику явно использовал сильный темник.
Из угла донёсся истеричный вопль одного из темников-гвардейцев:
— Горгона! Я вижу Горгону!
Видел он её или нет — было уже всё равно. Темников в бункере ничтожно мало. Остальная гвардия беспомощно металась в темноте, натыкаясь друг на друга.
