Я даже не успел различить, когда Змейка обернулась. Просто раз — и уже стоит ко мне спиной. Прокачал я хищницу знатно. Есть чем гордиться.
Второму гвардейцу повезло не меньше. Руки Ледзора просто переломали ему шею.
Третий офицер застыл с открытым ртом. Его взгляд мечется между мёртвыми телами, нами и иллюзиями, которые ещё держались. Правда, пси-клинок уже пронзил его голову, разрушив щиты, и он не в силах закричать, пока я сковыриваю его память. Ну а потом он просто падает замертво.
Тела мы убираем с видного места, подальше в кусты.
По дороге в голову плавно входит ментальный сигнал. Спокойный, без лишнего давления — как всегда, когда передаёт Студень.
— Шеф, Семибоярщина начала движение. На юго-западной границе Невского графства пересекают рубежи и уже порываются к нашим деревням.
Я тяжело выдыхаю.
— Ну всё, бояре охренели совсем. Как хотите, но своих людей трогать я не дам.
Подзываю Ломтика, и щенок материализуется на пне рядом — тихо, будто всегда там сидел. Глазки блестят, пасть полуоткрыта, клыки ровные, словно наточенные, как у породистого хищника на параде.
Я смотрю на него, чуть усмехаясь:
— Ты ведь у нас любишь грызть? Пора.
— Тяф, — коротко отвечает Ломтик и исчезает, плавно растекаясь по тени, как капля чернил в воде.
Семибоярщина сделала свой выбор.
Теперь пусть пеняет на себя.
Глава 7
Поместье Годуновых, Москва
Поздней ночью боярин Годунов сидел в своей любимой машине — в гараже под старой московской усадьбой. Это была его «Волга» первого выпуска: раритет, коллекционный экземпляр, облитый свежим лаком и благоговейной любовью.
После последнего ремонта она блестела, как с иголочки. Даже покрышки — с оттесненной сбоку на резине гербом рода Годуновых. Настоящая ручная работа. Ездить на такой резине, конечно, никто не собирался — она не для езды.
— Ласточка моя… — шепчет Федот Геннадьевич, поглаживая руль.
Потом обходит машину по кругу, останавливается, осматривает — прищёлкивает языком с одобрением."
"— Всегда прихожу сюда, когда всё летит к чертям… — говорит он вполголоса.
— Вот и сейчас. Опять этот Филинов… Связался я с авантюрой. Долбаная Семибоярщина… Не примкни — бояре бы грохнули. А примкнул — всё равно ничего хорошего не будет. Покой мне только снится…
Он ещё немного постоял, помолчал, вдыхая густой, маслянисто-химический запах свежей покраски.
Затем нехотя развернулся и медленно пошёл домой спать.
Боярин просыпается через пару часов. Что-то сразу не так — тело затекло, а подушка… какая-то подозрительно жёсткая.
