Перед нами стоит рокзул, срывая остатки маскировки, а его пасть разламывает шейные позвонки своего мучителя. От прекрасной золотой шкуры не осталось и следа, как и от красной краски на боку.
Ламан застывает в пасти монстра — безжизненный, голова безвольно повисла вниз, будто сломанная игрушка.
Герпес, побледневший, срывается на крик:
— Огонь! Огонь! Убейте его…! — и тут же затыкается, получив ментальную пощёчину в моём исполнении.
— Не стрелять! — я резко прерываю его. — Иначе убьёте сира Ламана.
Хотя, если быть честным, Ламан уже мёртв.
Но не все здесь менталисты, чтобы увидеть его мёртвое сознание.
— Уноси ноги, рогатый! — бросаю по мыслеречи зверю.
Рокзул, не теряя времени, мощным толчком отталкивается от земли, одним прыжком взлетает на крышу пикапа, оттуда — ещё одним стремительным рывком — исчезает в сторону леса. Десяток громких выстрелов всё же следует ему вдогонку — павлинари спустили курки, и громобои рвут воздух резкими хлопками. Молнии шипят, но я только хмыкаю. Для рокзула эти выстрелы — не больше чем комариные укусы.
Павлинарх вскидывает руку, всматриваясь в полыхающие заросли, и восклицает:
— Это был оборотень-зверь! Рокзул!
Он тут же, осознав бессмысленность пальбы, резко разворачивается к своим гвардейцам:
— Прекратить огонь! Бесполезно палить по кустам! Он уже убежал!
Стражники один за другим опускают оружие.
— Почему он носился так резво⁈ — принц Герпес накидывается на меня с обвинением. — Вы его вообще ранили, король⁈
Я спокойно говорю, словно комментируя погоду:
— Видимо, вы правы — я его не добил, принц.
Павлинарх кивает, не отрывая взгляда от леса:
— Неудивительно. Это очень мощный зверь. Видимо, король Данила, вы его оглушили, но он проснулся в самый уязвимый момент для сира Ламана.
— Хотите сказать, это всего лишь совпадение⁈ — рычит Герпес.
— А что же ещё, принц? — хмуро спрашивает Айра, и Змейка ощеривает клыки, а Ледзор поигрывает бицепсами, держа топор.
— Без понятия, принцесса, — мычит Герпес, решив придержать свои подозрения при себе.
— Просто вышло всё очень странно.
— Одно точно, принц Герпес: по дороге в Перьяндар вы видели вовсе не золотого оленя, — замечаю. — И у нас больше нет повода для охоты. Всё-таки никакого золотого оленя нет в этом лесу. Только зверь-оборотень.
Айра кивает:
— Верно, мой господин. Традиция шакхаров здесь неприменима.
Павлинарх бросает взгляд на темнеющее небо и добавляет:"
"— А раз так, переночуем в лагере и отправимся обратно.
Герпесу уже нечего возразить.
