Конечно, он будет не в духе после гибели своих патрульных. Ну да не беда — сам виноват, принц.
Пока я переворачиваюсь с боку на бок, ко мне по мыслеречи стучится Светка. Блондинке не терпится показать новенькую колыбель. Лицо её светится довольной улыбкой.
— Смотри, Даня! — говорит бывшая Соколова, вся на радостях, — вот сюда будем укладывать нашего Славика. Вот так его положим!
Она берёт плюшевого мишку и с торжественной заботливостью укладывает его в колыбель, поправляет одеяльце, показывает, как удобно будет малышу.
Я замечаю, что рядом с кроваткой между тем трудятся двое альвов-сканеров. Светка позвала их специально, чтобы обследовать артефактную колыбель. Уж она-то ничего на авось не оставит.
Пока Светка, оживлённо расписывая достоинства покупки, показывает, как будет спать малыш, она посылает мне многозначительные сигналы. Намёк очевиден: она бы не прочь родить пораньше.
Я никак не реагирую на эти намёки. Конечно, я уверен, что Лакомка — та ещё мастерица и ничего плохого блондинке своими ускоряющими роды лекарствами не сделает.
Но всё же — зачем рисковать? Пусть природа идёт своим чередом.
Вскоре прибывают тавры с Маврой во главе. Пышногрудая воевода средней дружины, конечно, принарядилась — в белой, вызывающе декольтированной блузке и обтягивающих кожаных штанах. Лицо сильно накрашено, глаза подведены тёмными линиями, а рога намазаны каким-то блеском и переливаются на солнце. Таврская версия парадного выхода, видимо.
Мавра, склонив голову, произносит с хрипотцой:
— Конунг, приветствую.
Потом оборачивается к Айре, тоже удостаивает поклоном:
— Дроттнинг Айра.
Я замечаю, как у ликанки краснеют щёки, да и глаза заблестели. У тавров нет понятия «избранница» — слишком сложно для их прямолинейных нравов. А вот «дроттнинг» — супруга конунга — звучит просто и понятно. Для них Айра, по сути, уже не просто спутница.
Я не возражаю.
Вслед за таврами прибывает принц Герпес со своей свитой. Я, прихватив Айру и Ледзора, вместе с Павлинархом выхожу во двор встречать вульфонгов.
Солнце садится, длинные тени ложатся на гравий, пока вульфонги в кожаных доспехах спрыгивают с шестилапок.
Герпес, заметив меня, широко улыбается, показав акульи зубы, и восклицает, как старый приятель:
— О, король Данила, и вы здесь! И милая принцесса Айра! Как же я рад вас видеть, моя дорогая подруга детства!
Айра обходится сухим «здравствуйте, принц». Павлинарх, как положено гостеприимному хозяину, вежливо приветствует гостя.
