Один, коренастый, с шрамом через подбородок, оскаливается:
— Какие ещё браконьеры? Мы — легальные разбойники!
— Ррррезать, мазака? — теряет терпение Змейка.
— Погоди, Мать выводка. «Легальные» — это как?
— Всё просто, — пожимает плечами тот же шрамолицый. — Ловим тунеядцев и бродяг на границах. Тащим их и продаём принцу Герпесу на рудниковые шахты. Всё по закону. Есть лицензия.
Я вспоминаю: у огромонов было что-то похожее. Лицензии на грабёж путников — заплати генералу, и можешь безнаказанно отлавливать всех, кто тебе не нравится.
Удивительно схожие порядки.
— А что за рудники? — интересуюсь.
— Ну, шахты, — ухмыляется второй вульфонг, щербатый. — Там они и сгниют. Работка тяжёлая, долго не протянут.
Из клетки раздаётся отчаянный голос мужика:
— Господин, пожалуйста! Мы ничего не сделали! И никакие мы не бродяги! Мы просто шли на посевные работы, а нас схватили на тракте…
— Ой, заткнись, — гаркает разбойник. — Если брёл — значит, бродяга!
Я смотрю на измятых людей за решёткой. А ведь мужик не врёт.
Но и что мне делать? Поступать по совести, конечно.
Произношу задумчиво:
— Я их всех покупаю. Сколько стоят?
Разбойники снова переглядываются. Жадные глаза, быстрые расчёты в голове.
— Ну? Десять золотых за каждого, — ухмыляется главарь. Плюёт себе под ноги для солидности.
Я не спешу отвечать, вместо этого спрашиваю у пленников:
— Сколько Герпес заплатит за вас?
— Ползолотого, — отвечает один, самый бодрый.
Я усмехаюсь.
— Я тоже дам вам по ползолотого за каждого, — говорю шайке.
— И вам не придётся их тащить через пол-Вульфонгию.
В глазах разбойников читается колебание. Но тут сразу, налегке — тоже заманчиво.
— Слушайте, нахрен мы торгуемся? А чего мы их просто не грохнем и не ограбим? У них ведь золото! — вдруг подаёт голос самый крайний разбойник.
Глава 19
Шрамолицый, по-видимому главарь разбойников, вдруг коротко бьёт брякнувшего подельника по затылку, цедит сквозь зубы:
— Тише ты, Рукожоп!
Остальные недовольно смотрят на него:
— Да, Рукожоп! Тебя забыли спросить!
— Рукожоп, блин, у тебя язык растёт оттуда же, откуда и руки!
Рукожоп пожимает плечами и умоляюще просит:
— Ну ладно-ладно, мужики, чего вы сразу-то…
Я молча достаю из разгрузки небольшой мешочек — слышится глухой, тяжёлый звон монет.
Не утруждая себя пересчётом, просто зачерпываю горсть — достаточно, чтобы покрыть ползолотого за каждого — и ссыпаю её прямо в ладонь шрамолицему. Тот ловко пересчитывает монеты, шевеля губами, потом довольно кивает.
