Ух! Как же мы с ней здесь расходиться в косяках будем? Как мне вменяемость подкрутить?
Упираясь ладонью в дверь, пытаюсь отдышаться. Чего там было? С имбирём или лимоном? Не помню. Окей, и то и другое положим.
Делаю ей чай, по привычке долго мешая его в кружке холодной ложкой, чтобы остудить. Как для Ариши. Ставлю на камин. И с махровой простыней ловлю трясущуюся Синичку в скромном полотенчике на выходе из ванной. Оборачиваю вокруг неё.
Делая шаг, путается в длинной простыне. Посомневавшись не более секунды, подхватываю на руки.
Усаживаю на диванчик, вручаю кружку.
— Пей…
Брожу по гостиной, поглядывая на часы. Пытаюсь представить, как жить на одной территории с женщиной на которую запал. А она — нет.
Ладно ещё — самому не трогать. Пока. Но… А если у этой милой барышни вдруг парень появится? Я же его урою! И её как Дездемону…
Сдавались бы Вы, Агния как Вас там по батюшке, от греха подальше. А то мне уже очень нехорошо.
Оттягиваю воротник от горла, вдыхая поглубже. Не дышится мне полной грудью.
Часики тикают…
— Желания загадывать будем? — наливаю нам по бокалу.
— А уже пора?
— Да.
Сажусь напротив её. Протягиваю один.
— С новым годом, — синхронно шепчем мы, касаясь бокалами.
Зажмуривается. Ресницы подрагивают. Голые пальчики торчат из-под простыни. Нежные, аккуратненькие…
Внутри меня мечется зверь в клетке.
Ну, почему? Почему?! Почему?? Ааа…
Неожиданно ловлю себя на том, что наклонился к её чуть приоткрытым губам. Очень близко.
На улице грохочут первые взрывы фейерверков. Близко. Громко.
Агния распахивает глаза.
Я ж не загадал!
Поспешно пытаюсь сформулировать, в последнюю секунду, не сводя с Аси глаз.
Её хочу, короче!
— Смотреть пойдём, — киваю на окно."
"Живём мы недалеко от центра, и в новогоднюю ночь здесь ярко.
Подаю ей руку, поднимая с дивана.
Из детской топот. Ариша несётся в гостиную, выпучив глаза.
— Все на месте! — успокаивающе раскрываю ладони.
Бежит в кухню, собаки, реагируя на панику и грохот, несутся следом, газуя по полу и сметая снова ёлку. Кора передними лапами врезается в край махровой простыни, лежащий на полу.
Сдергивая наполовину её с Синички. Полотенце под простыней начинает разматываться.
Хаос и паника!
Ловлю верхние края полотенца, не позволяя ему упасть. Глядя в глаза Синичке, закрепляю над грудью потуже. На системе играет что-то медленное и чувственное.
— Ты обещала мне танец, — вспоминаю я.
— Так?! — смущаясь, держит полотенце на груди.
— Тебе идет полотенце, — дергаю бровью.
И эта гостиная. И я.
