И пусть с бабами своими разберется. А то столько ущерба от них…
Качает головой глядя на мокрый пол. Бросает на меня еще один скептический взгляд.
— Ну что замерла, Синичкина? Хоть стих прочитай, что ли… Зря что ли на табуретку залезла?
Сержант смеется.
— Очень смешно! — закатываю я глаза.
Геннадий подает мне руку. Я аккуратно спускаюсь.
— Трубу верни, Халк.
Протягиваю обрубок.
— Извините.
— Так. Стоп! А что мне с паспортом то Касьяновой делать?
Меня неприятно передергивает от того, что Марина до сих пор Касьянова.
И может быть даже, ей и останется. Я опять сникаю.
— Паспорт Марине Юрьевне вернуть. Скажешь — бдительная гражданка нашла и в полицию принесла.
И вот, казалось бы, свобода так близко. И я даже успеваю выдохнуть, и схватиться за надежный локоть Геннадия. Но ровно на выходе, мы сталкиваемся с Лобовым! В сопровождении еще двух человек.
— Боже… — бормочу я, отворачиваясь резко в другую сторону.
Что он-то здесь забыл?!
— Товарищ полковник! — резко тормозя, салютует ему неловко полуопер.
— К пустой голове не прикладывают, Крольков, — недовольно. — Ну-ка, ну-ка… А это у нас кто?
Наклоняясь в сторону, заглядывает в мое лицо.
— Ух ты! — удивленно. — Ты, я смотрю, капитан, в начальники отдела метишь, да?
— Так я… это… — с опаской оглядывается на меня Геннадий.
— Ну, ты молодец! А чего не сообщил до сих пор?
— Так… не успел! — не моргая смотрит на него Геннадий.
И ты, Брут?… — опускаются мои плечи.
— Почему конвоируемая без наручников?
— Дак…
— Дак… Дак… — передразнивает его оскаливаясь Лобов.
— По форме отвечай, чего мямлишь? Хотя… Забирайте ее.
Кивает своим сопровождающим.
— Я ее лично допрошу. Убойный у нас… не в форме, как обычно, — пренебрежительно.
Жалко, трубу отдала. Сейчас бы двинула про меж этих поросячьих глазок!"
"Меня дергает за локоть и подтягивает к себе ближе один из полицейских. Лобов с угрозой поглядывая на меня исподлобья, отвечает на звонок телефона.
— Беда… — бормочет Геннадий.
— В комнату допросов ее, — распоряжается Лобов.
— Я её сам… допрошу.
Бросает взгляд на часы.
— Сразу, после проверки.
Комната допросов не здесь, меня уводят от полуопера через дорогу в другое здание. В комнате, все как в фильмах. Серые стены. И даже зеркало на стене. А еще стальной стол посередине и на нем приварена петелька. Наручники, которыми я снова скованна, пристегивают к этой петле.
В открытых дверях, сложив руки на груди, стоят Миша Медведев и мой неслучившийся спаситель — Крольков.
