Дверь открывается.
— Ну я же сказала — не беспоко… — прерывает на полуслове фразу Марина.
Подняв претенциозно бровь, фыркает.
— Вот сейчас только через ментов общаться будем!
Захлопывает перед нашим носом дверь.
Вот и всё? Смотрю с вопросом на Геру.
— Сейчас, она выйдет на балкон.
— Зачем?
— Потому что курить в номере нельзя, там дымовая сигнализация. А она понервничала… Она выйдет, и я выйду.
Открывает дверь в соседний номер.
— Мы будем общаться на балконе. А ты зайдешь, возьмёшь паспорт и тоник, ясно? Паспорт вытаскиваешь из корочек.
Их оставляешь, паспорт забираешь. Так дольше не спохватится.
— Как я зайду?!
Он оттягивает меня в сторону. В его руках появляется пластиковая карта. Что-то ловко феячит с замком, не сводя взгляда с лифта и лестницы. Бесшумно открывает дверь.
— Вперёд, — беззвучно.
Мне хочется перекреститься, как перед нырянием в прорубь. Но Боженька, боюсь, в таких делах не помощник. Задерживая дыхание, захожу внутрь, замирая в маленькой прихожей номера. В арку, которая ведёт в комнату, вижу Марину сквозь шторы-бусы.
Глядя в окно, говорит по телефону. На балкон не торопится…
Что мне делать?!
— Не надо меня лечить, мама! — агрессивно цедит в трубку. — Я сама знаю, как мне надо. И что моему ребёнку лучше. Прошу заметить, что я Касьянову не изменяла, когда он уезжал, а он привёл домой эту мелкую потаскушку. Так что не выставляй его святошей. Не хочу я разводиться, ясно! Мне не шестнадцать заново нормального мужика искать. Да какие там мужики, я тебя умоляю — геи, альфонсы, да немощное старьё! Да! Представь себе хочу нормального.
А Касьянов перспективный. Да, конечно! Если бы он не любил меня, не выбрал бы похожую на меня девку.
Это очень больно цепляет. Но я вспоминаю, что вообще-то выбрала за внешность меня Булочка, а не Касьянов.
Марина разворачивается.
А я не успеваю даже дернуться в сторону!
Клуша ты, а не кролик, Синичкина! Всё испортила!
Не дыша, ложусь спиной на вешалку с одеждой. А там её розовая шубка. И, видимо, сливаюсь с ней, потому что Марина пройдясь в моём направлении расфокусированным взглядом, снова отворачивается.
Мне кажется, у меня передоз адреналина. Потому что трясёт меня не по-детски, и в глазах звезды.
Засовываю руку в карман её шубки — деньги, ключи…
Инспектирую другой карман. Тоже ничего. Забираюсь во внутренний. Корочки врезаются в пальцы. Схватив покрепче, вытягиваю. Паспорт!
Расчехлив его, прячу, возвращая на место обложку.
На столике убрано. Ни бокалов, ни бутылки.
— Мама, ну прекрати.
