Я даже подготовиться не успела, чтобы дорого продать свою честь – вазу схватить или ершик, на худой конец, – как мой кавалер стремительно рванул от двери и, ухватив меня за шею, припечатал спиной к ближайшей стене.
– А вот теперь поговорим, – зловеще выдохнул он мне в лицо. Пахло красным полусладким и пармезаном.
«Да сколько угодно, лишь бы в одежде», – очень хотелось ответить, но сдавленное, словно тисками, горло выдало надсадный хрип.
Женек осознал, что слегка перестарался, и к моему облегчению хватку ослабил.
Лезть на рожон я поостереглась, а потому смиренно ждала, когда тот наконец объяснит, о чем же жаждет услышать.
– Зачем искала бывших квартирантов? – не заставил ждать Евгений и, видимо, дабы обозначить серьезность намерений, встряхнул, ощутимо так ткнув головой о стену.
Раздавшийся вслед за этим глухой звук, надо сказать, чести мне не делал. Но поскольку я вообще не врубалась в происходящее, вполне соответствовал действительности.
– И ради этого ты решил меня придушить? – не веря собственным ушам, уставилась я на психа.
– На вопрос отвечай! – прорычал поплывший рассудком кавалер.
– Хорошо-хорошо. Может, отпустишь мою шею, я уже поняла, что нужно рассказать.
В качестве ответа Женек усилил хватку.
– Это все мой новый квартирант, – затараторила я. – Ему не понравилось, что под дверьми кто-то ходит, вот он и подумал, что дело в предыдущих жильцах. Заставил выяснять, кто там жил до него.
– Что ты мне лепишь? Или не в курсе, кому квартиру сдавала? – психанул мужчина, явно придя к выводу, что я ему голову морочу.
Захотелось плакать. Я всхлипнула и пояснила:
– Да не я это квартиру сдавала, это бабушка моя, через агентство какой-то Юлии Снегиревой. Но она умерла, и теперь хозяйка я.
– Кто умерла, Снегирева?
– Да нет же! Бабушка моя, а квартира по наследству мне перешла. Вместе с квартирантом.
– Где вещи Снегиревой? – совсем уж как-то не логично продолжил допрос Женек.
А в мою голову начали закрадываться мысли, что с головой у того не все в порядке.
Иначе – стояла бы я в туалете ресторана, полупридушенная и пригвожденная к стенке? Хорошо хоть, дождался, пока я дела сделаю, и ворвался, когда я уже руки мыть начала.
– Не знаю, наверное, у Снегиревой, – осторожно ответила я, помня, что говорю с ненормальным.
– Кто после нее в квартире прибирал? – не унимался псих.
– Я и мама.
– А мама у нас где?
– В отпуске за границей. Когда вернется, сама не знает.
