Денег здесь немного и все они, думаю, ты понимаешь, принадлежат Особому Отделу, так что трать с умом, потому что за каждый кредит потом придётся отчитываться. Поняла?
Я серьёзно кивнула.
– Хорошо, – выдохнула Элизабет и достала из другого пакета несколько роскошных платьев: строгое антрацитово-чёрное по колено, но с глубоким вырезом на спине, длинное вечернее золотое, и ультра короткое, едва прикрывающее ягодицы, паеточное.
Мои брови изумлённо взметнулись на лоб.
– Ты действительно думаешь, что в этом я буду незаметной? Насколько я помню – главное качество сигма-агента – уметь быть тенью.
– Я думаю, что в этом тебе будет легче обратить на себя внимание, если появится необходимость. Сигмы не всегда играют роль телохранителей. Просто возьми и не спорь.
Я поблагодарила Элизабет, и под её внимательным взглядом убрала платья в кожаную сумку. Туда же отправились документы, нижнее бельё, десяток футболок, пара джинсов, а также несколько спортивных комбинезонов.
На прощание эльтонийка вновь окинула меня взглядом и сказала, что всё-таки неплохо было бы отпустить волосы хотя бы по лопатки, чтобы смотреться «хоть чуточку женственнее». С того самого первого дня, как пришла в себя и отрезала волосы по ухо, я поддерживала именно эту длину. Сдержанно кивнула Элизабет, но в душе решила оставить всё как есть. Пускай в зеркале отражался худощавый подросток с короткими встрепанными волосами карамельно-рыжего оттенка, лично меня всё устраивало.
В конце концов, стрижка была чуть ли не единственным, что сохранилось в моей внешности от прежней Дженнифер.
Второй вещью, которая меня полностью устраивала, была фигура, а к ней прилагался небольшой рост. На Танорге почти все имеют «птичье» телосложение, и за прожитые годы я привыкла к своим пропорциям. Конечно, после длительного общения с высокими и фигуристыми красотками-эльтонийками, моя самооценка упала ниже плинтуса.
Но я всё равно принципиально не хотела менять фигуру, как бы Элизабет меня ни уговаривала. Во-первых, скорее всего, вновь бы пришлось задействовать наноботов, а, во-вторых, это вновь было то немногое, что осталось от Дженнифер. Удивительным образом тело биоандроида, которого пожертвовали «на запчасти» ради меня, выросло в те же сто шестьдесят три сантиметра, и какая-то часть меня отчаянно сопротивлялась что-либо менять.
