Я крайне медленно выдохнула и на подрагивающих от волнения ногах выбралась из своего тайника, всё ещё не веря, что мне так повезло. Нашла все винтики, тщательно прикрутила вентиляционную решётку на место, поправила стол секретарши Моро и, стараясь ни до чего не дотрагиваться, вышла из кабинета. О Райане я узнала всё, что хотела, а вот вопросов об адмирале Нуаре только прибавилось.
Уже устраиваясь в своей кровати на мягком гелевом матрасе, я вводила запросы в поисковую сеть: «Лер», «Лер Нуаре», «Лер Космический Флот», «последние новости об адмирале Нуаре».
Битый час я ломала голову над тем, кто тот самый загадочный Лер, о котором так сильно волновался Даррен, и ради которого он хотел нанять сигма-агента. Очевидно, это кто-то очень близкий… только вот кто? Братьев у Даррена не было, лишь какой-то очень дальний родственник, без вести пропавший в космосе ещё порядка полувека назад, в совет адмиралов никто с таким именем тоже не входил. Может, хороший друг, но ещё не адмирал?
Я по второму кругу начала делать запросы, но в какой-то момент поняла, что информации слишком много: Леонард, Леопольд, Валерий, Легран, Лорен, Лерсен… На этот раз глаза разбегались от обилия имён, которые можно сократить до короткого «Лер».
Если адмиралы Комического Флота – лица в некоторой степени публичные, то в межгалактической инфосети есть данные не обо всех командорах, что уж там говорить про шаутбенахтов или майоров? Кто сказал, что искомый Лер находится не в тех двух сотнях, что я уже нашла? Да и о степени дружественности отношений между Дарреном и всевозможными Лерами судить по открытым источникам точно нельзя.
Райан уже однажды объяснил мне, что хороший агент не должен доверять никаким открытым данным."
"Голова начала наливаться свинцовой тяжестью и болеть. В висках застучали противные молоточки. Так порой случается со мной, когда я долго и усердно о чём-то думаю. Андрэ знал об этом побочном эффекте после внедрения наноботов в мой организм, и даже оставлял мне таблетки от головной боли на такие вот случаи.
Позвала робота-уборщика, попросила воды, приняла таблетки. Подождала какое-то время, но боль не исчезла. Тогда я решила сделать перерыв в своём мозговом штурме и откинулась на матрас, стараясь ни о чём не думать. «Не думать» быстро трансформировалось во «вспомнить что-то хорошее», а там память подкинула счастливые лица родителей и младшей сестры, которые, к сожалению, оказались слишком размытыми.
