Молодой и ловкий, он проворно хватался за выступы и время от времени, когда не мог дотянуться до очередного камня, использовал свой хвост в качестве пятой точки опоры, просто с силой вколачивая острый шип в гладкую стену.
– Это у тебя щупальце. Одно и длинное, – сердито произнесла, завистливо выдохнув.
Я же в который раз прокляла свои короткие руки и ноги, понимая, что за три года хотя и вытянулась, всё равно осталась нескладной маленькой девочкой. Пальцы слишком маленькие, чтобы обхватить выступ, длины ног не хватает, чтобы как следует упереться, даже если я разъедусь не то что в шпагат, а в отрицательный шпагат.
Да-да, первым делом на общих тренировках Лоретт показала, что это такое, а также и массу других гимнастических упражнений, которые мне пришлось научиться делать. Месяц за месяцем, год за годом я тренировалась и училась многому. Если к знаниям в сфере информационных технологий придирок не было, и мне назначили лишь годовой курс по взломам распределённых баз данных, то по физическим данным мне требовалось выкладываться на все сто, и всё равно этого было недостаточно.
Оказывается, титановый скелет и наноботы в крови не добавляют ни ловкости, ни вёрткости, ни выносливости, ни аккуратности, лишь грубую силу, которая без хорошо поставленной техники мало чего стоит.
Другие агенты на уроках физической подготовки чаще всего не обращали на меня внимания. Они никогда не подтрунивали и не выражали удивления, что ребёнок захухри делает на их занятиях, но и никогда не помогали. Постепенно я даже привыкла к такому отношению.
Всем, кроме Элизабет, Андрэ и Лоретт было на меня плевать. Эти же трое прекрасно знали, сколько кредитов вбухано в мою личность, а потому какое-никакое внимание от них всё же чувствовалось. Док заходил раз в месяц и проводил полную диагностику всего организма, иногда выдавал витаминизированные неаппетитные пюрешки землисто-коричневого цвета. Они были такими же безвкусными, как и основная еда в тюбиках, но за время проживания на «Безымянном» я настолько привыкла к отсутствию вкусностей, что ела всё, что дают.
Лоретт разговаривала со мной исключительно на занятиях, точнее не столько разговаривала, сколько красноречиво поджимала губы или произносила очередной колкий комментарий, когда я раз за разом лажала. Я даже со временем стала различать ситуации, когда пиксиянка грубила всем без разбору просто из-за того, что у неё плохое настроение, и когда в своей резковатой манере пыталась донести действительно важную информацию.
