Моя крошечная ладошка утонула в его огромной горячей мозолистой ладони.
– Пойдём со мной, Джерри. Сейчас разберёмся со всеми твоими проблемами, благо они много меньше моих.
В моей голове всколыхнулось сразу множество различных мыслей от «я бы поспорила с этим утверждением» до «да какая в целом будет разница, если я пропущу одно занятие?» Но все эти спутанные рассуждения тонули на фоне того, как от прикосновения цварга щекотные мурашки бегали по моей руке и шее, перекидывались на спину и оседали взмахами тончайших крыльев бабочек в животе.
"
"Я безропотно шла за офицером и думала: «А почему бы и нет? Со стороны будет выглядеть странно, если я начну вырываться и убегать, а так посмотрю на загадочное руководство, ведь Элизабет столько раз упоминала о нём. Очевидно, Даррен ведёт меня прямо к нему».
Мы остановились около широких дверей, над которыми висела электронная табличка «Маркеланн Моро». Офицер приложил ладонь к биосканеру, и дверь бесшумно открылась. Огромная, раз в пять, а то и шесть, каюта встретила нас ярким искусственным светом.
Я морщилась и смаргивала слёзы, пока где-то сбоку раздавались какие-то оглушительные хлопки и непонятные звуки.
– Дружище, сколько лет, сколько планет!
– Марко, у тебя всё такая же дырявая память. Восемь астрономических лет, три месяца и двадцать два дня.
– Если ты прекрасно помнишь, как давно не навещал старика, то твоему игнорированию нет оправдания!
– Ха, я бы поспорил, кто из нас двоих старик.
– Дарр, вот только не начинай, а?
К этому моменту я смогла наконец-то проморгаться и увидеть высокого светловолосого пикси с небольшой сединой в сером деловом костюме, а также украдкой рассмотрела помещение.
Это был огромный кабинет с красивой и явно очень дорогой мебелью. Внушительных размеров стол на металлических ножках с массивной стеклянной столешницей, глубокие яйцевидные кресла, обшитые гладкой кожей, а ещё ионный фонтан правее от входа. Обводя взглядом просторное помещение, я случайно наткнулась на эльтонийку в короткой юбке-карандаше, плотно облегающей высокую грудь блузки, и на немыслимо высоких шпильках.
Её розовые с сиреневым отливом волосы были собраны в высокий конский хвост, но почему-то от этого общий образ становился лишь ещё более дерзким, если не казать стервозным. При виде меня девушка осуждающе поджала пухлые губы, прищурилась и коротким жестом велела сесть к стене и не отсвечивать. Я послушалась, так и не поняв, чем заслужила столь негативное отношение.
