Давайте так, я вам яичницу положу, она съедобная, вы не подумайте! Я готовить умею, с детства хорошо со всем этим управляюсь. Просто сегодня лучше мне это не есть. Ну, икра, она того… лучше будет, ну!
Я внимательно посмотрела на парня. Либо у него с головой не все в порядке, либо имеется какое-то иное объяснение его странному поведению, но какое – я пока не придумала. Мне было совершенно непонятно, с чего он так себя ведет.
– Ну, я отравился вчера просто, – пустился в объяснения Иван. – На работе. Съел несвежее, а сегодня забыл.
Поэтому так. Вот.
Он резко поставил на стол тарелку с глазуньей, сам закопошился в холодильнике и извлек оттуда еще одну банку с икрой. Придирчиво посмотрел на нее, положил в ту же самую тарелку, сел за стол и, отложив в сторону колбасу и сыр, принялся методично поглощать овощи с хлебом. Я смотрела во все глаза, как он заглатывает один кусок за другим, точно закидывал пищу в какую-то бездонную бочку. Создавалось ощущение, что молодому человеку совершенно безразлично, вкусная его еда или нет, – наверно, если б перед ним положили совершенно несъедобный предмет и сказали бы, что он не животного происхождения, Иван сжевал бы и его.
Передо мной остались тарелка с глазуньей и десять кусочков сыра и колбасы, тогда как мой сотрапезник чрезвычайно быстро умял все остальное. Я для вежливости поковырялась в тарелке, однако согласилась с тем, что Иван готовить умеет – яичница на вкус оказалась довольно приличной, а утром я не позавтракала. Ладно, будем считать, что у Веры сын со странностями, хотя в разговоре женщина ни о чем таком не упоминала.
Иван уничтожил весь хлеб, икру и котлеты подчистую, однако, судя по его виду, создавалось впечатление, что он по-прежнему голоден. На то, как я отделяю кусочки глазуньи, парень смотрел жадными глазами, словно готов был отнять у меня эту самую яичницу, от которой немного ранее отказался.
– Может, все-таки поедите сыра или колбасы? – предложила я ему, однако тот отрицательно замотал головой, как будто я предлагала съесть какую-то отраву.
– Нет-нет, вы ешьте, пожалуйста! – сказал он. Я пожала плечами, однако всю нарезку не осилила – яичница оказалась для меня довольно сытной. Иван убрал остатки колбасы и сыра в холодильник, после чего залпом выпил весь кофе. Запоздало предложил добавить мне в напиток молока, однако я отказалась.
– Пью только черный, – пояснила я. Парень кивнул как-то с сожалением, а я решила перейти к разговору, ради которого сюда и приехала.
