— Готов? — крикнул я Кариму, и тот кивнул.
Страх есть, но он не сковывает. Приготовился ползти к склону.
Но тут послышался гул истребителей. Голову поднимать некогда. Резко вскакиваем на ноги и бежим к склону. У нас меньше минуты, пока самолёты будут бить по духам.
Подбегаем к склону и начинаем тянуть. Руки уже мокрые, стропы периодически проскальзывают, так что приходится наматывать их на предплечье.
Смотреть на противоположный склон некогда, но можно услышать, как МиГ-21е отрабатывают из пушки. Нормальное у нас прикрытие!
Следом ещё один «весёлый» наносит удар! И ещё! Дробят скалы из пушек здорово.
Отработали и уходят с набором в сторону заходящего солнца. Видно только, как на другой стороне ущелья поднимаются клубы пыли, и ветром их сносит в сторону.
Ещё стреляют. Теперь уже снизу. Смотрю в ущелье, а там по узкой тропе ещё одна «команда» в серых, синих и белых одеяниях.
— Прикрывай, Сабитыч! — кричу я, затягивая наверх стропы парашюта.
Карим дал несколько очередей по духам, подступающим по горным тропам.
Одному тащить экипированного парня тяжело. Главное, чтобы он не зацепился за какой-то выступ.
Вот показалась голова лётчика. Белый шлем целый. Укладываем его на каменистую землю. Он изрядно исцарапался. Куртка рваная, а нога в крови. В сознание не приходит.
— Тащим. И рааз! — сказал я Кариму, и мы словно бобслеисты, устремились к вертолёту.
Только боб у нас сзади. На ходу закинули в грузовую кабину раненого лётчика.
Карим только успел оторвать ноги от каменистой поверхности, как Димон поднял вертолёт в воздух.
— Вправо не уходи! Там духи в ущелье, — успел я крикнуть Батырову, подсоединив «фишку» к кабелю связи.
Димон в последний момент удержал машину от схода в ущелье. Пошла плотная стрельба снизу. Только и слышно, что в фюзеляж будто кто-то гвозди забивает.
— Вперёд не пройдём, — сказал Батыров и начал разворачиваться влево.
Скорость набрал он быстро, но разворот очень медленно начал делать.
— Интенсивнее.
— Уже-уже! — выдыхает Батыров.
Димон разворачивает вертолёт влево.
Увеличивает крен, но недостаточно.
— Ещё давай! — кричу я, дожимая ручку.
Скалы всё ближе, на авиагоризонт смотреть не хочется. Накренились так, что можем сейчас лопастями площадку зацепить. Я чуть было из сиденья не выпадаю.
Проносимся над горным плато и продолжаем снижаться.
— Держи прямо. Отойдём подальше и пройдём над хребтом, — сказал я, контролируя параметры двигателя.
Температура в пределах нормы и не превышает 920°.