Дом Богов должен вселять в людей благоговейный трепет, дрожь, восхищение и изумление. Здесь даже воздух был другим. Он словно становился плотнее, обретая причудливые формы. Внутри пахло благовониями, вьющийся дымок которых сизыми облачками поднимался к потолку. Из-за них в храме было трудно дышать и щипало глаза.
Обернувшись, я заметила служителей храма. Молчаливые, бледные, будто лишённые крови люди всегда казались мне жутковатыми. Они как серые тени мелькали перед глазами, вознося молитвы Великой матери, Великому отцу и их многочисленным детям.
Когда я приходила в храм у меня всякий раз выступал холодный пот, а на руках поднимались волоски. Но я не должна была показывать страха и неуважения. Лишь смирение и благодарность. Таковы правила, и нарушать их не следовало.
Подойдя к алтарю и, взяв в руки кинжал с чёрным обсидиановым лезвием, я сделала на пальце небольшой прокол. Кожа треснула, и несколько капель горячей алой крови капнули на древние письмена, значения которых знали лишь служители храма.
""Я не хотела нарушать клятвы, но мне не оставили другого выбора"" — мысли текли спокойно, не торопясь, чётко выстраиваясь в ясные и разумные предложения.
Я просила прощения не только за себя, но и за Кая.
— Я всё ещё люблю его, — в голосе прозвучала боль, сердце сжалось, словно стиснутое железными обручами. — И поэтому должна отпустить, — взгляд устремился к статуе с женским лицом. Великая мать смотрела на меня печально свесив голову. Казалось, что в глазах её блеснула слеза. Однако всё это было лишь игрой света и тени.
Каменные статуи не умеют плакать, в отличие от людей.
— Я… кхм, — кашлянула, чтобы прочистить горло, в котором застряли слёзы. — Я не держу зла и снимаю с него все клятвы. Так было, — рука коснулась надписей на алтаре, — так есть и так будет.
Произнеся последнюю молитву и, смахнув со щеки слезы, я сразу направилась на выход. Находиться внутри было слишком тяжело и невыносимо. Я думала мне станет легче, однако снятие клятв произвело на меня обратный эффект. На шею будто повесили огромный булыжник.
Но стоило мне переступить порог, как булыжник чудесным образом раскололся, и сердце, наконец, возвратилось к прежнему ритму."
"""Всё же это благовония на меня так повлияли. Храм слишком сильно накурили"" — мысль промелькнула, но тут же исчезла из-за резкой острой боли в области запястья. Я уже приготовилась к худшему, однако приподняв рукав платья ничего там не обнаружила.
— Похоже, мне нужен отдых, — буркнула я себе под нос.
