Наглость города берёт.
— Чаще наглые потом милости просят, когда им жизнь ломают, — отозвался барон и затянулся довольно вонючей сигарой. — Как жизнь, помощничек адвоката?
— Знаете, я бы даже сказал, что просто прекрасно, ваше благородие, — улыбнулся, а сам принялся лихорадочно думать, что тут вообще происходит.
А главное — почему этот боров такой довольный⁈ Сидит, зажав сигару между зубами, и улыбается. А ведь в прошлый раз на меня так смотрел, будто прямо там удавить готов был.
— Ничего, — продолжил улыбаться Штайнберг.
— Это скоро изменится. Передавай привет своему начальству от меня. И заодно скажи, что ваш проигрыш — это исключительно твоя заслуга.
Сказать что-то в ответ я не успел. Машина резко тронулась с места и уехала дальше, оставив меня в полном недоумении. Бывает же вот так! Идёшь довольный, вроде всё хорошо. А тут бац! И не понимаешь, что произошло. И не в лом ему было караулить меня? С ума сойти.
Не став откладывать, я тут же достал телефон и набрал Лазарева.
— Что случилось, что ты звонишь мне почти в одиннадцать вечера? — сразу же, без каких-либо приветствий, спросил он.
— У меня сейчас любопытная встреча произошла. — Я быстро рассказал ему о том, что случилось. Рассчитывал, что Лазареву известно чуть больше, чем мне, но, похоже, что он оказался удивлен произошедшим так же, как и я сам.
— Нет, — ответил он, когда я уточнил, не связывался ли барон с фирмой. — После того как вы со Скворцовой его обули, он не объявлялся. Да и не до того ему.
Он же сам себя подставил.
На том наш разговор с Лазаревым и закончился.
О да. Штайнберг, придурок, сделал именно то, на что мы с Мариной и рассчитывали. Попытался заработать репутационные очки на проигранной сделке, чтобы выиграть для себя хотя бы хорошее лицо при плохой игре.
И, разумеется, его личное и громкое заявление тут же создало своеобразный прецедент.
Почти пятьдесят человек подали к нему свои иски после этого, желая получить такие же условия, какие мы смогли выиграть для Светы.
Несчастный барон уже целый месяц метался, как лошадь в мыле, пытаясь отбиться от сыплющихся на его голову проблем. Ну а мы… мы с Мариной немного понаблюдали за этим делом, посмеялись и забыли.
Как оказалось, напрасно. Только вот знать бы, чего ожидать от этого урода дальше? Ещё хуже от того, что, вообще-то, при виде меня он должен желчью плеваться, а тут сидит довольный. Да еще и постарался подкараулить. Не к добру это.