Эта черная липкая куча раньше была жизнерадостным, румяным господином Боровицким! Грязь покрывала его целиком, даже лицо. Белыми были только белки глаз, вылезших из орбит. Все лицо и тело покойного было искажено судорогой, рот открыт, остатки пены засохли на подбородке. Грязь застыла в волосах, и они стояли дыбом, что придавало покойнику еще более ужасающий вид.
– Бог мой! – полицейский перекрестился. – Царствие небесное!
Сердюков часто видел покойников, но вид несчастного Боровицого потряс его до глубины души.
Какая ужасная смерть! Полицейский притронулся к грязи. Она уже давно остыла.
– Когда, по-вашему, это произошло? – спросил он у доктора.
– Видите ли, мы грязи, как вы сами знаете, даем с десяти часов. Но ведь у господина Боровицкого на сегодня не было назначения! К тому же я в последние дни не предписывал ему процедур, которые охватывали бы все тело, да еще и при высокой температуре! У него пошаливало сердце. Как он оказался сегодня в грязелечебнице, кто наложил на его тело такую массу грязи? Несомненно, у него просто не выдержало сердце.
– К тому же, судя по выражению его лица, он узрел пред смертью нечто ужасающее, – задумчиво произнес следователь, вглядываясь в искаженные черты покойника.
– Или понял, что смерть его неминуема, – добавил доктор. – А помощи нет!
– Но кто сегодня работал здесь? Кто-то из фельдшериц или медицинская сестра?
– Мы уже опросили всех. Никто не накладывал грязь Боровицкому в этот час. На этот час сегодня вообще не было назначений!
– Но ведь кто-то сделал это! Не мог же он сам так измазать себя и умориться до смерти!
– Вот то-то и оно! – поднял палец управляющий.
– Вот почему мы попросили вашей помощи в этом странном деле.
Сердюков с доктором еще долго осматривали труп. Необходимо было побыстрее закончить с этим малоприятным занятием, чтобы омыть покойного и убрать его с глаз долой. Ведь на следующий день лечебница должна как ни в чем не бывало отпускать грязи!
Покинув грязелечебницу, полицейский двинулся к номерам семейства Боровицких.
Константин Митрофанович невольно медлил, его просто ноги не несли. Единственное для него облегчение заключалось в том, что ужасающую новость управляющий уже сообщил семье. Потоптавшись перед дверью номера, следователь наконец собрался с духом, постучался и вошел.
Боровицкие занимали просторный трехкомнатный номер, в котором им было довольно-таки тесно. Сердюков ожидал услышать крики и плач, но вокруг стояла тишина.
