Дозвольте мне первому войти и поговорить с… – он запнулся, – с арестанткой, прежде чем вы приступите к допросам. Прошу вас, для меня это вопрос чрезвычайной важности. Дозвольте, умоляю! – и он прикоснулся к рукаву сюртука полицейского.
– Я полагаюсь на вашу порядочность, Сергей Вацлавович, и полагаю, что вы не используете это свидание во вред следствию!
– Клянусь вам! И благодарю вас! Вы снова спасаете меня, на этот раз – от безумия.
Хмурый санитар отпер дверь тюремного лазарета и медленно пошел прочь по коридору.
Сергей долго смотрел ему вслед, ожидая, пока не затихнут его шаги. Глубоко вздохнул, перекрестился, на секунду зажмурился и приоткрыл дверь."
"Его встретил едва уловимый запах можжевельника. Сердце отчаянно затрепыхалось в груди, мир снова перевернулся и расцвел всеми красками.
Эпилог
«Петербургский листок» зимою 189… года сообщал о прелюбопытнейшем процессе в Окружном суде. Слушалось дело о таинственных обстоятельствах смерти чиновника Боровицкого, умершего в грязелечебнице в Крыму.
Обвиняемую в убийстве горбунью Лию Гирей, как сообщала газета, защищал адвокат Маклаков. Однако сведущие люди точно знали, что весь процесс готовил сам Желтовский, но – по некоторым причинам – в последний момент он уступил ведение дела своему помощнику, впрочем, подающему изрядные надежды. Видимо, причины те носили глубоко этический характер, так как, по сведениям газеты, покойный приходился дальним родственником известному адвокату. Защитник Маклаков убеждал присяжных, что подсудимая – безнадежно больная женщина.
Ее рассудок затемнен страданиями, вызванными ее уродством – горбом, и эпилептическими припадками. Она живет в иллюзорном мире, полном фантазий, иногда бредовых и даже опасных. Видимо, в подобном состоянии она и совершила свое злодеяние. Доводы адвоката находили подтверждение в речах самой подсудимой. То она принималась рассуждать о возможности свободного перемещения некоторых душ, а также о процессах попеременного пребывания одной означенной души в совершенно разных телах.
«Что ж, – как иронично замечала газета, – оставим сии рассуждения для тех наших читателей, которые хорошо знакомы с восточными философиями, индийскими верованиями и прочими премудростями, к российской действительности плохо применимыми. Скорее уж, следом за присяжными и судом, прислушаемся к доводам специалиста по психиатрии». Далее подсудимая утверждала, что ее имя – Киреева Розалия Марковна: она служила в доме Боровицких гувернанткой.
