Хотя хороша, даже чересчур хороша! И наряды у нее такие яркие, разве можно носить такие вызывающие тона? Ей-богу, я бы ни за что не решилась!
Однажды она опять пришла, за окном в тот день разыгралась такая непогода, что мне пришлось из вежливости пригласить ее остаться и переждать. Мы поневоле принялись за чай и разговоры. И вот чудо, мой милый – она открыла мне свою душу, и мне стало ее жаль. Честное слово! Теперь я отчасти понимаю тебя, мой друг. Ведь ты всегда имел нежную душу, тебя всегда трогало человеческое страдание.
(«Милая мамочка, разумеется, страдание особенно хорошо сочетается с роскошным бюстом, пышными волосами, томными глазами; и прочее, прочее, прочее…») Теперь Матильда Карловна мне даже симпатична, она добра и искренна. И она влюблена в тебя, Сережа!
Это совершенно очевидно. С учетом ее богатства, размеров ее состояния, я уже начинаю без прежнего содрогания думать о вашем браке. Мальчик мой, уж пусть лучше какая угодно Матильда, нежели опасная и неведомая Розалия Киреева, которая тебя погубит!.
.»
Сергей на миг опустил письмо на колени и глубоко вздохнул, насколько даже простое упоминание ее имени вызывало у него душевную боль и сильное биение сердца."
"«Продолжаю через несколько дней в величайшем расстройстве. Снова приходила Матильда Карловна. Она показалась мне слегка огорченной, впрочем, не до слез. Я снова заговорила с нею. Она понравилась мне теперь еще больше, чем ранее. И я искренне пожелала увидеть ее в роли своей невестки. Но – увы, увы, сын мой! Ни красота Матильды, ни ее богатство тебе более не будут принадлежать.
Она покидает тебя, она устала ждать! Она не понимает тебя и разочарована. Она оскорблена твоим поступком, твоим бегством в Крым за этой странной женщиной. Именно поэтому сама она и не желает написать тебе ни строчки. К тому же, я полагаю, – и мне уже сказали знающие люди, – у нее завелась новая пассия, которая ее и утешит. Не знаю, в чем тут дело, но она принесла обломки какого-то украшения. Как будто то была роза из коралла. Дескать, ты ей подарил ее, а она наступила на нее нечаянно и растоптала.
Принесла и оставила у тебя в кабинете. Что бы это значило?..»
Матильда его покидает. Что ж, так тому и быть! Он ждал подобного развития событий. Было бы по меньшей мере странно предполагать, что такая женщина, как Бархатова, порхающая по жизни, как яркая бабочка с цветка на цветок, спеша везде собрать свой нектар, будет сидеть и ждать своего неверного возлюбленного, заливаясь слезами и сохраняя ему верность.
