Ведь полицейский был почти уверен, что изловит наконец беглянку! Что ему теперь докладывать начальству, отчего их постигла неудача, куда и впрямь подевалась горбунья – неужто отправилась ко всем чертям? Ночь не принесла им успокоения, лишила сна. Сергей вздрагивал, просыпался и только под утро забылся. И тотчас же перед ним явилась Лия – Роза. Она стояла на краю обрыва и смотрела ему прямо в лицо. Между ними простиралась неведомая поляна, украшенная изобилием незнакомых фантастических желтых цветов гигантских размеров, с листьями, подобными лопухам, выраставшим прямо из голого камня.
Лия стояла неподвижно, но все ее тело напряглось. Лицо же оставалось спокойным и бесстрастным, только брови чуть изогнулись. Сергей бросился к ней, а она отшатнулась и без раздумий шагнула вниз с обрыва. Он замер, крик отчаяния сдавил его грудь… Но женщина не упала, а, взмахнув руками, поплыла в воздухе над пропастью, над долиной. Внизу извивалась едва различимая дорога, и маленькими черными точками казались пасущиеся в траве коровы.
День это был или ночь? На небе не было ни солнца, ни луны. Сиял призрачный свет, и в нем отчетливо виднелась изящная стройная фигурка, медленно таявшая в небе. А по долине ползла тень, как от большого облака, – фигурная, перистая. Точно тень от крыла непомерно огромной совы.
– Проснитесь, Сергей Вацлавович! Проснитесь! – Сердюков тряс адвоката за плечо. – Вы так страшно кричали во сне! Вот, чайку остывшего хлебните!
После утомительного пути и всех этих переживаний жалкий номер в гостинице Евпатории показался Сергею сущим раем.
Он не замечал того, что раньше оскорбляло его взор и слух. Неопрятность горничной, скрип старой кровати, трещина в кувшине для умывания, мутная вода. У него не осталось сил сердиться по пустякам, безразличие и тоска обступили его со всех сторон. Теплилась слабая надежда, что, быть может, Лия объявится в доме своей тетки, но – увы. Специальные агенты, расставленные предварительно Сердюковым, разочаровали его своими донесениями.
Сергей вышел из гостиницы и направился к морю, надеясь, что свежий бриз развеет его тоску.
Прошедший ночью шторм разметал плети водорослей на берегу. Песок был влажным и сразу же облепил его башмаки. Взъерошенный ветром баклан клевал оставленный кем-то на берегу недоеденный арбуз. Другой лениво парил над водой, но его сносили порывы ветра. Уходившая гроза темным пятном еще стояла над горизонтом, а вода приобрела изумрудно-зеленый цвет. Сергей долго стоял, вдыхая запах моря, подставив лицо ветру.
