– Что это, милая, у тебя такое лицо, будто ты черта увидала? – насмешливо осведомилась гостья. – Доложи Сергею Вацлавовичу о моем приходе.
Бархатова двинулась в комнаты, она чувствовала себя тут хозяйкой.
– Барина нет, – все еще сердясь, ответила горничная, – а что до черта, так тут и впрямь испугаешься. Тут хозяина горбунья какая-то искала. Жуть какая страшная!
– Горбунья! – воскликнула Матильда Карловна и переменилась в лице. – Горбунья, говоришь?! Давно ли она приходила?
– Да вот аккурат перед вами.
Странно, что вы ее на лестнице не приметили.
– Ступай, беги вслед, нагони, приведи ее сюда, немедля! – закричала Бархатова. – Да что же ты стоишь, как истукан! Беги, ради бога!
– Куда же мне… как же я… – залепетала горничная.
– Беги! – пронзительно заверещала Матильда, не узнавая собственного голоса.
Горничная сорвалась с места и помчалась вниз по лестнице, а Матильда вошла в гостиную и без сил опустилась на диван. Нет, такого не может быть, не может быть, чтобы эта странная женщина вдруг оказалась тут! Она же в тюрьме! Но что-то подсказывало Матильде, что двух горбуний на одного Желтовского найтись не может.
Но что ее привело сюда? И если это она, если и впрямь она…"
"Мысли ее полетели вскачь с неистовой силой. В последнее время Матильда всерьез стала опасаться, что ее роману с Желтовским пришел конец. Доселе один ее роман сменялся другим – один любовник, потом еще, и еще, и так – множество раз, и все они приходили и уходили, не оставляя в ее душе ни следа, ни сожаления.
Но Желтовский оказался иным, нежели прежние воздыхатели. Но он все не говорил ей о любви, не звал к алтарю, да она и сама не настаивала. Свобода, давшаяся ей такой страшной ценой – ценой унижения, погубленной юности и невинности, – по-прежнему оставалась главным богатством ее жизни. После наследства покойного супруга, разумеется. Поэтому прежде всего самой себе она говорила, что подобное положение дел – жизнь в свое удовольствие, без всяких обязательств перед другим человеком, – ее вполне устраивает.
Но все стало стремительно меняться, как только она почувствовала, что возлюбленный отдаляется от нее, что он не так с нею откровенен и прямодушен, не так нежен, как прежде. Ему уже не нужна ее пылкая страсть, и он вовсе перестал показываться ей на глаза. Матильда совершенно запуталась в своем отношении к Желтовскому.
