Он слышал гнусавое нытье обитателей нижних палуб, жаловавшихся на скудные пайки, и более правильную речь тех, кто жил наверху. Впрочем, жаловались они на одно и то же.
Стены, потолки и переборки были сплошь покрыты граффити. Некоторые не чуждые иронии художники нарисовали поверх люков, закрывавших иллюминаторы, пушистые облака. Ржавым стальным люкам исполнилась не одна сотня лет, и, похоже, только капитана Эш интересует то, что можно увидеть, если открыть их.
– Привет, Икс, – услышал он знакомый голос.
Икс кивнул Тони, командиру отряда «Ангел», который тут же скрылся в толпе. Икс задержался, чтобы рассмотреть океанскую волну, нарисованную под одной из труб с гелием. Над тусклой синевой поднимались большие серые плавники. Икс подумал о монстрах, которых видел внизу. Он по-прежнему понятия не имел, что, черт подери, это такое. Не знал, как описать их капитану Эш и другим дайверам.
Когда он был мальчишкой, то с нетерпением ждал возможности хоть одним глазком увидеть поверхность Земли.
Он слышал немало историй о зеленом мире, растениях и голубом небе и верил в них. Но потом он увидел, что на самом деле представляет собой этот мир. Возможно, люди никогда не вернутся на отравленную, безжизненную поверхность. И посадить там корабль тоже, вероятно, никто не рискнет. Они и дня не продержатся в радиоактивной пустыне, не справятся с таящимися там тварями.
Икс двинулся дальше, глядя по сторонам так, будто видел все это в последний раз. То же самое он делал и перед прыжком.
Разум по привычке старался испытать весь спектр ощущений – на случай, если ему не суждено вернуться. Как правило, в этот набор входила и выпивка. Вот и сегодня Икс впитывал образы, звуки и запахи «Улья» во всей их обтрепанной красе. Проталкиваясь сквозь толпу на следующем перекрестке, он думал обо всех хеллдайверах, пожертвовавших жизнью, чтобы корабль оставался в воздухе. Он не мог вспомнить их лиц, и это не давало ему покоя даже больше, чем мучительное жжение кожи. Первый инструктор по хеллдайвингу говорил ему: первое, что забываешь, когда теряешь близкого человека, это звук его голоса.
В случае с Рондой так и было. Икс не помнил голос жены, но предсмертных криков товарищей забыть не мог.
На следующем перекрестке он увидел то, что заставило его остановиться. Единственная лампочка на потолке освещала извилистую очередь – мужчины, женщины и дети, люди всех возрастов и цвета кожи, одетые в мятое тряпье, ждали ежедневного пайка.
