– Супер! Тогда можно считать, что мы сводные брат и сестра. А теперь вперед! Мне хочется печенья до того, как они щелкнут выключателем.
Они пошли по коридору, заполненному потоком разноцветных комбинезонов. Лейла пробиралась сквозь толпу, Тин старался не отставать. Лейла была стройной и быстрой, из нее получился бы отличный хеллдайвер.
– Смотри, – сказала она, остановившись на перекрестке, где сходились три коридора, и показала ему на тех, кто ждал раздачу продуктовых пайков.
В толпе прохаживались четверо полицейских в сером – в форме, которую они надевали, когда на корабле происходили беспорядки.
Их лица были скрыты за зеркальными щитками шлемов, в руках они сжимали дубинки, взмахивая ими каждый раз, когда кто-нибудь с нижних палуб начинал слишком шуметь.
– Мне повезло, что мама работает инженером, – прошептала Лейла. – Я бы не смогла ждать, как эти люди.
Внимание Тина привлекла женщина в выцветшем коричневом комбинезоне, с пустым пакетом под мышкой. Дежурный офицер, раздававший пайки, бросил взгляд на нее и двух девочек лет четырех или пяти, которые прятались за ее спиной.
Та, что поменьше, почесала нос. Когда Тин увидел у нее над правым веком опухоль размером с вишню, у него оборвалось сердце. Уродства у детей с нижних палуб были обычным делом, но каждый раз, когда он это видел, у него что-то сжималось в груди.
Дежурный офицер заглянул в планшет с зажимом, сделал пометку ручкой, повернулся к другому рабочему, стоявшему у корзин со свежими продуктами и сказал:
– Две картофелины, три помидора, три порции шпината.
– И все? – возмутилась женщина, протягивая пакет. – Но ведь этого даже на день не хватит!
Девочка перехватила взгляд Тина, и он отвернулся. Ему было стыдно. Как и Лейла, он был ребенком привилегированных родителей. Они оба не знали, что такое настоящий голод или каково жить с уродством и болью. Он всегда ложился спать сытым, а этим людям приходилось драться за объедки. Куда ни посмотри, повсюду впалые щеки и отчаявшиеся глаза.
– Идем, – сказал Тин.
Лейла схватила его за руку, они пошли дальше, влились в поток пешеходов и дошли до базара.
– У кого будем покупать? – спросил он.
Лейла покачала головой.
– Не знаю. Мама сказала, что какой-то торговец лапшой продает печенье по три кредита за штуку.
– Спорим, я знаю, кого она имела в виду?
Когда они проходили мимо, продавцы на все лады расхваливали свой товар. Некоторые покупатели останавливались и предлагали в обмен мыло или что-нибудь, сделанное своими руками.
