Такой учебный план во многом повторял структуру философской лестницы александрийского неоплатоника Плотина, согласно которой ученик, продвигаясь в своём развитии, систематически проходит различные абстрактные дисциплины, столь дорогие сердцу восточного человека. И хотя современные педагоги считают содержание предметов не отвечающим нормам, всё же нет никаких оснований сомневаться в благочестии Великой Ложи. Обычно утверждают, что позднее к семи исходным ступеням искусственно добавили ещё две и что учение этих уровней вконец уничтожило дух и цель «Обители Мудрости».
От посвящённого стали требовать, чтобы он отрёкся от всего ранее полученного знания и начал исповедовать полный атеизм. Нам же приходится принять как достоверный факт, что мусульмане, посещавшие «Обитель Мудрости», в конце концов согласились с верованиями и правилами поведения, полностью противоречащими доктринам Мухаммеда. Однако памятуя, что рядовой мусульманин — человек во всех смыслах добропорядочный, учёные, философы и мистики ислама ни на секунду не допустили бы введения такой системы обучения, которая превратила бы учение их пророка в предмет порицания и насмешек.
Разумнее всего было бы допустить, что так называемые восьмая и девятая ступени были вымышлены, дабы дискредитировать тайное общество со столь широкой сферой влияния. Аналогичным образом в Европе имела место фальсификация фактов, ставившая целью оправдать осуждение тамплиеров."
"Не лишено основания, что в «Обители Мудрости» практиковались эзотерические дисциплины, а её членов всячески поощряли к отказу от мирских стремлений и освобождению сердца и разума от власти традиций.
Вера в то, что материальные объекты желаний — не более чем иллюзия, что мирские блага лишь отягощают дух, а высокоразвитый интеллект пагубен для мистического озарения, полностью соответствует признанным учениям дервишей и суфиев. Возможно, «Обитель Мудрости» испытала на себе влияние сект Дальнего Востока, которые, как известно, уже проникали на эти территории.
В далёкой Азии буддизм и несколько школ индийского мистицизма подверглись жестоким гонениям со стороны амбициозных правителей, поскольку подобные идеалы явно несовместимы с тиранией.
Вместо того чтобы соглашаться, подобно Лэйн-Пулу, с тем что «Обитель Мудрости» якобы пыталась разрушить религию ислама, во всём этом, возможно, следовало бы усмотреть отважную попытку восстановить в исламе первоначальную мистическую традицию.
