Божество простёрло руки из-под этих покровов, положив одну на грудь, а другую на плечо Мухаммеда. И тогда Пророку были переданы многие доктрины и молитвы. Содержание самого наставления не было записано, но, говорят, сохранилось как часть тайной традиции в исламе. После этого Мухаммед опять спустился по золотой лестнице к храму в Иерусалиме, где нашёл ал-Бурака, привязанного там же, где он оставил его, и перенёсся обратно, в то же место, с которого отправился в путь."
"Следует отметить, что В. Ирвинг в своём кратком описании ночного путешествия по какой-то причине не указывает имён пророков, которые наверняка встречали Мухаммеда у ворот.
Существует несколько списков. Согласно одному, например, Мухаммед сталкивался с древними мудрецами в следующем порядке: Адам, Ной, Аарон, Моисей, Авраам, Давид, Соломон, Идрис (Енох), Яхья (Иоанн Креститель) и Иисус. Такой вариант списка наводит на мысль о том, что общее число пророков превышало количество небес; следовательно, одну и ту же сферу должны были занимать двое или более пророков.
В остальных альтернативных списках, обнаруживаемых в ранних комментариях, за семью воротами семи небес следили праведники, располагавшиеся в следующем порядке: Адам, Иоанн и Иисус, Иосиф, Енох, Аарон, Моисей и Авраам. В знаменательной расстановке, в которой Иисусу отводится место у ворот седьмого неба, каждый из патриархов прошлого просит Мухаммеда походатайствовать за него перед престолом Господним; но по достижении Мухаммедом сферы Иисуса ситуация полностью изменяется и уже он просит Назарянина замолвить за него словечко.
По утверждению Годфри Хиггинса, обладавшего колоссальной эрудицией в сравнительной религии, Мухаммед, обращаясь к Иисусу с просьбой о заступничестве у седьмых ворот, поставил Иисуса Христа выше самого себя и косвенно, но вполне определённо объявил себя христианином. Хиггинс пишет: «Это вполне согласуется с мусульманской доктриной; раз из-за чрезмерной порочности рода человеческого миссия Иисуса — любви, мира, доброты — потерпела неудачу, то ей на смену должна прийти миссия силы, то есть меча».
В силу необычного характера видения, вполне объяснимо, что различные секты изменяли в разное время детали, дабы согласовать их с господствовавшими установками или содействовать привнесению в жизнь эзотерических и символических размышлений.
Подытоживая значение для благочестивых мусульман ночного путешествия, суфий-бенгалец констатирует: «Это видение имело громадное духовное значение.
