Такой кодекс, хотя он, возможно, и не является теологическим, вряд ли можно критиковать за недостаток религиозного смысла.
Мастер говорил (1:6): «Юноша должен дома быть сыном, а вне дома — почтительным к старшим. Он должен быть серьёзен и правдив. Он должен быть переполнен любовью ко всем и искать дружбы с хорошими людьми. Когда у него есть время и возможность — после исполнения всего того — он должен употреблять их на благопристойные занятия».
Мастер говорил (2:1): «Тот, кто осуществляет управление, руководствуясь своей добродетелью, сравним с северной полярной звездой, которая занимает своё место, а все звезды поворачиваются к ней».
Мастер сказал (2:4): «В пятнадцать лет я посвятил себя учению. В тридцать я твёрдо стоял на ногах. В сорок у меня не было сомнений. В пятьдесят я знал предопределение Неба. В шестьдесят моё ухо было послушным органом для восприятия истины. В семьдесят я мог следовать желаниям своего сердца, не переходя границы правильного». Мастер сказал (2:14): «Высший человек широко мыслит и не фанатичен.
Жалкий человек — фанатик и не вольнодумен». Мастер говорил (2:15): «Учение без мышления — напрасный труд; мышление без учения опасно».
Несмотря на то что многие князья почитали Конфуция, ему становилось всё более очевидным, что основные принципы его доктрины не будут общеприняты в его время. По этой причине на шестьдесят седьмом году жизни он окончательно удалился в своё государство Лу, где основал школу, завоевавшую большую известность. Он сделал такой выбор, а не последовал совету некоторых своих учеников, которые рекомендовали ему уединиться в каком-нибудь далёком горном местечке и стать отшельником.
Он решил оставаться учителем в миру и создал официальную систему обучения, заявив в защиту своего решения следующее."
"«Но я — человек и не могу исключить себя из общества людей ради общения с дикими зверями. Какими тяжёлыми ни были бы времена, я сделаю всё, что смогу, чтобы склонить людей вернуться к разумным и добродетельным обычаям, ибо, только следуя этим главным принципам нашей природы, мы сможем обрести личное счастье, национальную удовлетворённость и гармонию.
Если бы все люди горячо утверждали величие разума и следовали стезёй добродетели, им не потребовались бы никакие указания ни от меня, ни от других, чтобы помочь отыскать щит мудрости или обрести то блаженство в жизни, которого они так домогаются. Долг каждого человека — прежде всего усовершенствовать самого себя, а потом помочь совершенствованию других.
