Его литературные произведения — главным образом аллегорического характера — долго пользовались расположением интеллектуалов старшего поколения, потерпевших поражение или разочарование в общественной или личной жизни. По Чжуан-цзы, находившемуся под сильным влиянием даосизма, можно судить об отношениях уч`ных людей его времени к мудрецам. Как раз до наступления метафизического периода в даосизме школа всё ещё была философской по существу, а более поздние украшения не встретили поддержки. Несколько цитат из книг Чжуан-цзы свидетельствуют об уровне мышления, сравнимом с древнегреческим мировоззрением.
Как считает этот эрудированный учёный:
Сказано: «Рождение мудреца есть воля божия; его смерть — всего лишь изменение существования. В покое он разделяет пассивность инь, в действии — энергию ян. Он не будет иметь никакого отношения ни к счастью, ни к несчастью».
Ещё одно утверждение тоже заслуживает упоминания: «Море не отвергает вод, впадающих в него в восточном направлении. Следовательно, оно безмерно велико.
Истинный мудрец умещает вселенную в своём сердце. Его благотворное влияние приносит пользу всем по всей империи, невзирая на лица. Родившись без высокого положения, он умирает без титулов. Он не ставит себе в заслугу фактов». Обсуждение темы вновь представлено в виде диалога, и Чжуан-цзы пишет: «Руководство совершенного мудреца, — объяснял Цзи Чже, — заключается в воздействии на сердца людей с тем, чтобы побудить их завершить своё образование, улучшить манеры, усмирить непокорный разум и всем без исключения прилагать усилия ради общего блага.
Это воздействие согласуется с естественной склонностью людей, которые поэтому не сознают этого воздействия»[217]."
"После заката даосского трансцендентализма и его постепенного вырождения в теологическую секту началось решительное возрождение старинной китайской концепции мудреца как обладающего глубокими знаниями советника, мудрого философа и почитаемой личности, обогатившей свой внутренний мир путём переживания и рефлексии.
На эту перемену указывает философия Ван Янмина (1473–1529). Он был монистическим[218] идеалистом, утверждавшим, что в каждом индивидууме заключена способность к познанию, но он должен высвободить и совершенствовать эту способность путём углубления понимания и постоянного приложения философского принципа к повседневному поведению. Ван писал об истинных мудрецах: «Люди этого типа никогда не перестают стремиться к знаниям.
