Престиж, которым пользовался буддизм в бытность Ашоки, явился причиной проникновения в эту систему множества не обновлённых духовно людей с тяжёлым багажом политических и прочих житейских амбиций, стремящихся просто-напросто повыгоднее обделать собственные дела.
Канишка[58], царь Палхавы и Дели, правил в I или II веке н. э. (исторические данные недостоверны). Сразу же после восхождения на трон, он узнал, что Шима, царь Кашмира, отрёкся от мира и, будучи принятым в общество буддистов, стал архатом.
Канишка бывал в Кашмире и посещал лекции многих знаменитых святых. На территории его царства было двадцать восемь приисков и рудников, где добывались золото, серебро и драгоценные камни. На получаемые оттуда богатства он содержал всю буддийскую церковь. Ближе познакомившись с буддийской философией, Канишка узнал, что орден раскололся на четыре главных школы, в свою очередь разделившиеся на восемнадцать отделений. Осознавая необходимость сведения в кодекс наиболее важных правил и дисциплин, Канишка приказал созвать большой религиозный конгресс в царской резиденции Кушана в Кашмире.
В назначенный день в зале конгресса собрались двести пятьдесят бодхисаттв. Главным из пяти тысяч монахов махаяны был мудрец Васумитра, а архат Пуранка председательствовал среди пятисот архатов. Тщательному изучению подверглась практическая деятельность восемнадцати школ, а существенно важные религиозные формулы и многие удивительные речи Будды, прежде сохраняемые в памяти учителей, было решено записать, дабы не допустить последующего их изменения или забвения.
"
"В первые годы продвижения к власти великого индийского царя Ашоки (время правления 273–231 гг. до н. э.) не обошлось без стратегических хитростей и заговоров, почти всегда сопутствующих восхождению на трон восточных правителей. Он, бесспорно, объединял и укреплял своё царство, пользуясь для этого обычными методами, то есть истребляя своих врагов и дискредитируя их политические курсы.
В тот критический период Ашока ещё не вышел из юношеского возраста, однако, повзрослев, он начал испытывать жестокие муки совести, размышляя о затратах на содержание огромного царства в сравнении с нищетой людей его населяющих. Подпав под влияние просветлённых буддийских учителей, он во всеуслышание заявил о том, сколь сильны его скорбь и сожаление по поводу несчастий, постигших его подданных вследствие овладевших им честолюбивых устремлений.
