Нам со Стасом и ее догадок хватает.
Чувство неудовлетворенности не давало покоя. Мама своим вторжением нарушила волнительный момент. Такое ощущение, что мне отключили подачу жизненно важных эмоций. Я только начал получать удовольствие от нашей пикировки, и все закончилось, не успев разгореться. «Спасибо мама!». До безумия хотелось еще хоть немного побыть с Ксенией наедине, но не стану же я гнать маму из палаты, а понятливостью она, видимо, не отличается. Немного злило, что в случае с Викой, она почему-то сообразила выйти.
— Ксюша расставляй тарелки, нарезай тут колбаску, сыр, — протянув ей одноразовую посуду, велела мама. — Кирилл, ты к нам присоединишься или тебе в постель подать?
Отсюда я мог, не таясь наблюдать за девушкой, а за столом этого мама не позволит, или слишком многое заметит, а потом станет засыпать вопросами, или еще хуже — давать советы.
— Мне сюда тарелку подайте.
Мог и самостоятельно добраться до стола с помощью ходунков, но свои пока что неуверенные шаги демонстрировать Ксюше не хотелось.
Врединка немного нервничала, поглядывая на меня, но с мамой чувствовала себя комфортно. Видно, что командирские замашки родительницы девушку не обижали. Стас рассказывал, что они приходили каждый день отвлечь маму. Наверное, уже привыкла. Ведь владелец собственного ателье — Елизавета Игоревна привыкла отдавать распоряжения.
Под чутким маминым руководством, девушка пообедала. Мама даже заставила ее съесть кусок колбасы.
— Жаль Стасу некогда, с нами бы посидел, совсем на отдых времени нет. Ну, ничего, вот Кирилла выпишут, соберемся все вместе, отметим в семейном кругу и Ксюшу позовем обязательно, — мечтательно улыбнулась родительница мне.
«Неужели мама, что-то заподозрила? Вроде я ни разу не спалился, что пялюсь на нее».
Пока женщины убирали со стола, я тихонько вытащил телефон из-под подушки и включил камеру. Самые лучшие снимки — когда мы не знаем, что нас снимают. Сделав несколько кадров, оставил самые интересные, а размытые удалил. Ксюша даже не догадывалась, что я ее фотографировал.
Женщины говорили обо всем подряд, их разговоры меня не интересовали, но негромкие мелодичные голоса успокаивали, наполняли теплом. Я не вслушивался в слова, а получал наслаждение от перелива их голосовых тонов и смеха. За последнее время я впервые чувствовал себя так умиротворённо, переживания и тревоги покинули мои мысли. Лежал и наблюдал за ними, чувствовал, что легкая полуулыбка не сходит с лица."
"— Ксюша, скоро уже темнеть начнет, а ты сегодня без Стаса.
