Понадобилось время вспомнить, как сюда попал. Какие-то датчики, капельница — меня окружает все то, что я ненавижу.
— Ну вот, молодой человек вы и проснулись."
"Врача я знал. Мы встречались несколько лет назад, после злополучной травмы. Именно этот человек категорически запрещал мне возвращаться в спорт. Имя доктора крутилось на языке, но вспомнить не получалось — это ужасно раздражало. Оставив попытки вспомнить имя, собрался спросить, что же произошло.
С трудом получается, второчить языком, но я все же выдавил из себя предложение.
Врач никак не отреагировал на мои слова. Он наклонился надо мной, раскрыл мне одно веко, внимательно всматриваясь, затем то же самое проделал с другим глазом. Пришлось повторить вопрос.
— Кирилл, не пытайтесь говорить. После полученной травмы, как следствие — речевая деятельность нарушена. Но не стоит пугаться, думаю, через несколько дней к вам начнут возвращаться рефлексы, и речь потихоньку начнет восстанавливаться.
Слова врача испугали. Испугали так, что я хотел подорваться с кровати, но не смог.
Я осознаю, что не могу двигаться, но ощущаю свое тело: чувствую покалывание в стопах, онемение конечностей, легкий зуд над правой коленкой. Но не могу пошевелить рукой, чтобы почесаться. Сердце бешено стучит в груди, отдается набатом в висках, нарастает гул в ушах, голова начинает, разрывается от боли.
— Инна, — краем глаза замечаю медсестру, которая тихо стояла у него за спиной, — два кубика…
Последней мыслью, прежде чем провалиться обратно в темноту, после ощутимого укола — стоила ли «Спарта» этих жертв? Не легче было его продать, чтобы не валяться сейчас овощем на койке?
При следующем пробуждении, доктор стоял возле меня со шприцем в руках.
Пришлось несколько раз сморгнуть, прежде чем взгляд сфокусировался на нем. Но свое прежнее пробуждение я помнил отчетливо.
— Кирилл, вы сильный мужчина, и такого поведения от вас я не ожидал, — спокойно, но недовольно произнес врач. В сознании всплыли его слова о нарушении речи.
Вспомнил, как не удалось подняться, чувство беспомощности и дикий страх сразу же стали возвращаться.
— Если вы сейчас вновь заставите меня сделать вам успокоительное, я так и продержу вас на них до конца выписки. Но есть другой вариант, вы сначала меня выслушаете, а затем решите, стоит ли себя так вести, — резко проговорил он. Но именно этот тон подавил волну паники, поднимавшуюся к самому горлу.
Пододвинув стул к кровати, он сел возле меня.
