- Ваши попытки выбирать их наугад свидетельствуют о наличии внутренней закономерности. Вспоминаете?
- Так что же все-таки, черт побери, такое горика? - рявкнул Кэсвел.
- Дерево, кормившее вас в грудном возрасте, возможно, вплоть до полового созревания, если мои предположения относительно вас правильны. Неумышленно горика подавила ваше естественное отвращение к фим-мании. Это в свою очередь вызвало ощущаемую вами потребность дварковать кого-нибудь влендишным способом.
- Никакое дерево меня не вскармливало.
- Вы не помните об этом?
- Конечно нет, этого никогда не было.
- Вы уверены?
- Абсолютно.
- Неужели у вас нет ни малейшего сомнения?
- Нет! Никакая горика меня не вскармливала. Послушайте, я имею право прервать сеанс в любой момент, не так ли?
- Безусловно, - сказал Регенератор, - хотя сейчас это нежелательно. Вы проявляете чувства гнева, обиды, страха. Произвольно отвергая...
- К черту, - сказал Кэсвел и сдернул обруч с головы.
Тишина была прекрасной. Кэсвел встал, зевнул, потянулся и помассировал затылок.
Он посмотрел на гудящую черную машину долгим и враждебным взглядом.
- Тебе и насморка не вылечить, - сказал он ей.
Разминая затекшие суставы, он прошелся по комнате и вернулся к Регенератору.
- Чертов обманщик! - крикнул он.
Он отправился на кухню выпить пива. Револьвер еще лежал на столе, тускло поблескивая.
""Мэгнесен! Гнусная, вероломная дрянь! Воплощение дьявола! Мерзкое, злое чудовище! Кто-то должен тебя уничтожить, Мэгнесен! Кто-то...""
Кто-то? Он сам должен это сделать.
Ему одному известна неизмеримая глубина развращенности Мэгнесена, его порочности, его отвратительного честолюбия.
""Да, это мой долг"", - подумал Кэсвел. Но, как ни странно, эта мысль не доставила ему удовольствия. Все-таки Мэгнесен его друг.
Он встал, готовый действовать. Засунул револьвер в правый карман пиджака и посмотрел на кухонные часы. Почти половина седьмого. Мэгнесен, наверно, уже дома, обедает, ухмыляется, обдумывая свои планы. Самое время его пристукнуть.
Кэсвел большими шагами прошел к двери, отворил ее, собираясь выйти, и остановился.
Ему пришла в голову мысль, мысль столь сложная, столь значительная, со столь далеко идущими последствиями, что он был потрясен до глубины души. В отчаянии Кэсвел пытался отогнать эту мысль. Однако навечно выгравированная в его памяти, она не исчезала.
В этих условиях для него оставалось лишь одно. Он вернулся в гостиную, сел на кушетку и натянул обруч на голову."
"- Да? - спросил Регенератор.
