Мне нравится ваша деревня. Мне нравятся деревянные дома и стройные вязы.
- Стройные что? - удивился я.
- Вязы, - повторил он, указывая на высокие деревья по обеим сторонам Главной улицы. - Разве вам не известно их название?
- Оно забыто, - смущенно проговорил я. - Многое потеряно, а многое спрятано. И все же нет вреда в названии дерева. Или есть?
- Никакого, - сказал я. - Вязы.
- Я останусь в вашей деревне на некоторое время.
- Будем очень вам рады. Особенно сейчас, в пору уборки урожая.
Смит гордо взглянул на меня.
- При чем тут уборка урожая? Уж не принимаешь ли ты меня за сезонного сборщика яблок?
- Мне это и в голову не приходило. А чем вы занимаетесь?
- Ремонтирую мебель, - сказал Смит.
- В такой деревне, как наша, у вас не много будет работы, - заметил я.
- Ну тогда, может быть, найду еще что-нибудь, к чему приложить руки. - Он неожиданно усмехнулся. - Пока что мне надо бы найти пристанище.
Я привел его к дому вдовы Марсини, и он снял у нее большую спальню с верандой и отдельным входом.
Его появление вызвало целый поток догадок и слухов. Миссис Марсини уверяла, что вопросы Смита о полиции доказывают, что он сам полицейский. ""Они так работают, - говорила она. - Лет пятьдесят назад каждый третий был полицейским. Вашим собственным детям арестовать вас было что плюнуть. Даже легче"".
Но другие утверждали, что это было очень давно, а сейчас жизнь спокойная, полицейского редко увидишь, хотя, конечно, где-то они есть.
Но зачем тут появился Смит? Некоторые считали, что он пришел, чтобы забрать у нас что-то.
""Какая еще может быть причина прийти в такую деревню?"" А другие говорили, что он пришел нам что-то дать, подкрепляя свою догадку теми же соображениями.
Но точно мы ничего не знали. Оставалось только ждать, пока Смит не решит открыться."
"Судя по всему, человек он был во многом сведущий и немало повидавший. Однажды мы поднялись с ним на холм. То был разгар осени, чудесная пора. Смит любовался лежащей внизу долиной.
- Этот вид напоминает мне известную фразу Уильяма Джеймса, - сказал он.
- ""Пейзаж запечатлевается в человеческой памяти лучше, чем что-либо другое"". Подходит, верно?
- А кто это - Уильям Джеймс? - спросил я.
Смит посмотрел на меня.
- Разве я упомянул чье-то имя? Извини, друг, обмолвился.
Но это была не последняя ""обмолвка"". Через несколько дней я указал ему на уродливый склон, покрытый молодыми елочками, кустарником и сорной травой.
- Здесь был пожар пять лет назад, - объяснил я.
- Вижу, - произнес Смит.
