А вы не пробовали образумить Форбса?
- Нет, но ведь все остальные пробовали.
- У вас должно лучше получиться, капитан. Вы - носитель символа власти, вам удастся вытеснить из Форбсова сознания отцовский символ. А заполучив такое преимущество, внушите Форбсу, какова истинная подоплека его эмоциональной реакции.
- У расовой вражды не бывает никакой подоплеки.
- Это с точки зрения формальной логики. А вот если оперировать общечеловеческими понятиями, то удастся отыскать и саму подоплеку, и решение проблемы. Постарайтесь выяснить, чего именно боится Форбс.
Быть может, поставленный лицом к лицу с собственными побудительными мотивами, он опомнится.
- Учту твои советы, - с сарказмом, который не дошел до венерианина, поблагодарил Свен.
Прозвучал условный звонок внутреннего коммутатора:
старший помощник вызывал капитана.
- Капитан! Диспетчер запрашивает, стартуем ли мы по расписанию.
- Стартуем, - сказал Свен. - Готовить корабль.
И положил трубку.
Рт'крыс залился пунцовым окрасим. У венериан это все равно что у землян - приподнятые брови.
- И так и так скверно, черт бы побрал все на свете! проговорил Свен. - Спасибо, что дал хоть какой-то совет. Теперь примусь за Форбса.
- А кстати, - остановил капитана Рт'крыс, - он-то к какой расе принадлежит?
- Кто именно?
- Новенький, тот, с кем не желает служить Форбс.
- Я почем знаю? - неожиданно взорвался Свен. По-твоему, мне на мостике только и дел, что зазубривать расовую принадлежность новеньких?
- А ведь это может иметь решающее значение.
- С какой стати? Допустим, Форбсу не угодно служить с монголом или с пакистанцем, ньюйоркцем или марсианином. Велика ли разница, на какой именно расе зациклился больной, незрелый мозг?
- Всего наилучшего, капитан Свен, - пожелал Рт'крыс вдогонку.
Представ на мостике перед капитаном, Джеймс Форбс откозырял, хотя на корабле у Свена подобные формальности не соблюдались. Радист вытянулся по стойке ""смирно"". Это был высокий стройный юноша с взъерошенной шевелюрой и фарфорово-белой, усыпанной веснушками кожей.
Все черты его лица свидетельствовали о податливости, уступчивости, обходительности. Решительно все... кроме глаз темно-синих, глядящих в упор на собеседника.
Свен растерялся, не зная, с чего начать. Но первым заговорил Форбс.
- Сэр, - сказал он. - С вашего позволения, мне здорово неудобно перед вами. Вы хороший капитан, сэр, лучше не бывает, да и с командой я сдружился. Теперь я себя чувствую как последний негодяй.
