- Я хочу сказать, если больше ничего не поможет.
- Раз и навсегда - нет! - ответил Фирмен, заглянув прямо в маленькие голубые глазки Моргана. Морган отвернулся.
- У вас, по-моему, необъяснимое предубеждение против Академии. Откуда оно? Ведь вы знаете, как организовано наше общество. Вы же не думаете, что в нем дозволят что-нибудь идущее вразрез с общим благом?
- Едва ли, - согласился Фирмен. - Но почему об Академии так мало известно?
Они прошли сквозь анфиладу безмолвных кабинетов. Никто из людей, с которыми Фирмен был так давно знаком, не оторвался от работы.
Морган открыл дверь и сказал:
- Вам все известно об Академии.
- Мне не известно, как там лечат.
- А все ли вы знаете об остальных видах лечения? Можете ли рассказать о Подстановочной терапии? О психоанализе? Или о Редукции О'Гилви?
- Нет. Но у меня есть общее представление об их воздействии.
- Оно есть у всех, - торжествующе подхватил. Морган, но тут же понизил голос. - В том-то и загвоздка. Очевидно, Академия не дает такой информации, потому что это нанесло бы вред самой терапии.
Но здесь нет ничего странного, не так ли?
Фирмен обдумывал эту мысль, следуя за Морганом в холл.
- Готов согласиться, - сказал он. - Но объясните, почему из Академии никто никогда не выходит? Не поражает ли вас это зловещее обстоятельство?
- Никоим образом. Вы очень странно смотрите на вещи. - Разговаривая, Морган нажал кнопку и вызвал лифт. - Будто стараетесь открыть тайну там, где ее и в помине нет. Я могу допустить, что их метод терапии требует пребывания пациента в стенах Академии.
В изменении окружающей среды нет ничего странного. Это делается сплошь да рядом.
- Если это правда, почему бы им так и не сказать?
- Факты говорят сами за себя.
- А где же доказательства стопроцентного излечения? - спросил Фирмен.
В этот момент прибыл лифт, и Фирмен вошел в него. Морган сказал:
- Доказательство в том, что они это утверждают. Терапевты не лгут. Они не способны на ложь, Фирмен!
Морган хотел было сказать что-то еще, но дверцы Лифта захлопнулись.
Лифт устремился вниз, и Фирмен с содроганием осознал, что лишился работы.
Странное это ощущение - остаться без работы. Идти было некуда. Частенько он ненавидел свою работу. Бывало, по утрам он стонал при мысли о том, что предстоит провести еще один день на службе. Но теперь, оказавшись не у дел, он понял, как важна была для него работа, она придавала ему солидность и уверенность в себе. ""Человек - ничто, - думал он, - если ему нечего делать"".
