- Вы слышали, что говорят врачи, ребята?
- Нечестно, это же сенсация!
- Его первые слова?
- Что он сказал?
- Он действительно превратился в собаку?
- Какой породы?
- Он может вилять хвостом?
- Он сказал, что чувствует себя отлично, - объявил полицейский, загораживая дверь.
- Идем, идем, ребята.
Под его растопыренными руками прошмыгнул фотограф. Он взглянул на операционный стол и пробормотал:
- Боже мой!
Кент закрыл рукой объектив, и в этот миг сработала вспышка.
- Какого черта?! - взревел репортер.
- Вы счастливейший обладатель снимка моей ладони, саркастически произнес Кент.
- Увеличьте его и повесьте в музее современных искусств. А теперь убирайтесь, пока я не сломал вам шею.
- Идем, ребята, - строго повторил полицейский, выталкивая газетчиков. На пороге он обернулся и посмотрел на профессора Мейера.
- Просто не могу поверить! - прошептал он и закрыл за собой дверь.
- Мы кое-что заслужили! - воскликнул Кассиди.
- Да, это надо отметить!
Профессор Мейер улыбнулся - внутренне, конечно, так как лицевая экспрессия была ограничена.
Подошел Фельдман.
- Как вы себя чувствуете, сэр?
- Превосходно, - осторожно произнес Мейер. - Немного не по себе, пожалуй...
- Но вы не сожалеете? - перебил Фельдман.
- Еще не знаю, - сказал Мейер. - Я был против из принципа. Незаменимых людей нет.
- Есть. Вы. - Фельдман говорил с горячей убежденностью. - Я слушал ваши лекции. О, я не претендую на понимание и десятой части, математическая символика для меня только хобби. Но ваши знаменитые...
- Пожалуйста, - выдавил Мейер.
- Нет, позвольте мне сказать, сэр. Вы продолжаете труд, над которым бился Эйнштейн. Никто больше не в состоянии закончить его. Никто! Вам нужно было еще пару лет существовать в любой форме. Человеческое тело пока не хочет принимать гостя, пришлось искать среди приматов...
- Не имеет значения, - оборвал профессор. - В конце концов, главное - интеллект. У меня слегка кружится голова...
- Помню вашу последнюю лекцию в Гарварде, - сжав руки, продолжал Фельдман. - Вы выглядели таким старым! Я чуть не заплакал - усталое изможденное тело.
..
- Не желаете выпить, сэр? - Кассиди протянул стакан.
Мейер засмеялся.
- Боюсь, мои новые формы не приспособлены для стаканов. Лучше блюдечко.
- Ох, - вырвалось у Кассиди. - Правильно! Эй, несите сюда блюдечко!
- Вы должны нас простить, сэр, - извинился Фельдман. Такое ужасное напряжение. Мы сидели в этой комнате почти неделю, и сомневаюсь, что кто-нибудь из нас поспал восемь часов за это время.
