- Долго же я ждал! - сказал рот.
Нервы у Парка сжались в тугой комок. Он с трудом подавил в себе надвигающийся панический ужас. Сдерживая себя, он не спеша включил силовое поле, и голубой шар окутал его.
Парк схватил пистолет, из которого Эдсель убил Факсона, и почувствовал, как удобно легла в его руку прикладистая рукоятка. Чудовище приближалось. Парк нажал на кнопку, и из дула вырвался прямой луч...
Оно продолжало приближаться.
- Сгинь, исчезни! - завизжал Парк. Нервы у него начали рваться.
Оно приближалось с широкой ухмылкой.
- Мне нравится спокойная протоплазма, - сказало Оно, и гигантский рот сомкнулся над Парком, - но мне нравится и активная протоплазма.
Оно глотнуло и затем выплыло сквозь другую стенку поля, оглядываясь по сторонам в поисках миллионов единиц протоплазмы, как бывало давным-давно.
Где не ступала нога человека
Ловко действуя циркулем, Хеллмэн выудил из банки последнюю редиску. Он подержал ее перед глазами Каскера, чтобы тот полюбовался, и бережно положил на рабочий столик рядом с бритвой.
- Черт знает что за еда для двух взрослых мужчин, сказал Каскер, поглубже забираясь в амортизирующее кресло.
- Если ты отказываешься от своей доли... - начал было Хеллмэн.
Каскер поспешно покачал головой. Хеллмэн улыбнулся, взял в руки бритву и критически осмотрел лезвие.
- Не устраивай спектакля, - посоветовал Каскер, бросив беглый взгляд на приборы. - С ужином надо кончить, пока мы не подошли слишком близко.
Хеллмэн сделал на редиске надрез-отметину. Каскер придвинулся поближе, приоткрыл рот.
Хеллмэн осторожно нацелился бритвой и разрезал редиску ровно пополам.
- Разве ты не прочтешь застольной молитвы? - съехидничал он.
Каскер прорычал что-то невнятное и проглотил свою долю целиком. Хеллмэн жевал медленно. Казалось, горьковатая мякоть огнем обжигает атрофированные вкусовые окончания.
- Не очень-то питательно, - заметил Хеллмэн.
Каскер ничего не ответил. Он деловито изучал красное светило-карлик."
"Хеллмэн проглотил свою порцию и подавил зевок.
Последний раз они ели позавчера, если две галеты и чашку воды можно назвать едой. После этого единственным съедобным предметом в звездолете оставалась только редиска, ныне покоящаяся в необъятной пустоте желудков Хеллмэна и Каскера.
- Две планеты, - сказал Каскер. - Одна сгорела дотла.
- Что ж, приземлимся на другой.
Кивнув, Каскер нанес на перфоленту траекторию торможения.
Хеллмэн поймал себя на том, что в сотый раз пытается найти виновных.
