Ренат служит-то еще меньше года. Просто здоровый, наглый и сумел себе компанию подобрать. Вроде и небольшую, человек пять всего, но и этого хватает. Тех, кто старше, он не трогает, а вот молодым трудно приходится.
— Нет, чего-то я не понимаю, — покачал головой Андрей. — А Мякишев куда смотрит?! Остальные офицеры? Ты сам, в конце концов?! Я же помню, когда сам тут служил, пару раз некоторые парни тоже борзеть начинали. Но их тут же на место ставили! И как раз Мякишев это делал, у него отлично получалось. Что ж теперь-то…
Лицо у Абрамова было такое, словно он целый лимон только что сжевал без сахара.
Говорить об этом ему явно не хотелось. Но Андрей не отступал.
— Да не молчи, объясни, в чем дело-то!
— Ладно. Понимаешь, Рената полковник прикрывает.
— То есть как?"
"— А так вот. Не дает его особо трогать. Мякишев пытался — так его Попцов тут же к себе вызвал и намылил шею. Дескать, не придирайтесь, товарищ капитан, к одному из лучших солдат. Я сам пару раз Рената ловил на тех же драках, на самоволке.
И оба раза сам же оказывался крайним, а ему максимум устный выговор. С тех пор тоже его трогать перестал — смысла нет, только неприятностей сам же и наживешь.
— Ни хрена не понимаю, — растерянно сказал Андрей. — А зачем Попцову этого татарина прикрывать?
— Полегче чего спроси! Сами уже все головы сломали.
— Полкаш же никогда в эти дела не лез, давал Мякишеву полную свободу действий.
— То-то и оно. А теперь вот не дает. Мякишев пытался с ним откровенно поговорить, выяснить, в чем дело.
Не говорит ничего полкаш. Дескать, никакого особого отношения к Ренату Нигматуллину у него нет, но придираться к хорошему солдату он не позволит. Наоборот, будет его на повышение продвигать.
— Ерунда какая-то.
— Не то слово. Мы уж думали, может у Нигматуллина родня влиятельная.
— Тогда бы он в армию не попал, — сказал Андрей.
— Ну, мало ли. Вдруг поссорился с родней как раз перед призывом. Или папаша принципиальный оказался, знаешь, бывают такие. Типа, раз сам отслужил, то и сын пусть служит.
А когда попал сын в армию, напрягли родственники какие-нибудь связи, вот полкаш его и прикрывает.
— А что… — протянул Андрей, — вполне логичная версия.
— Была бы логичная, если бы не одно «но».
— Какое?
— Это особое отношение к Нигматуллину не сразу началось.
— А когда?
— Да где-то через полгода, как он к нам пришел.
— А когда он пришел?
— Чуть меньше года назад.
— То есть особое отношение месяцев пять назад началось?
— Да.
