Здоровяк издал какой-то странный звук, здорово напоминающий хрюканье, выпучил глаза, схватился за живот — он не мог вдохнуть. А Сабуров вскочил — и врезал ему справа в челюсть. Голова «казака» мотнулась влево, и он повалился прямо на столик, который, разумеется, такой туши не выдержал и развалился. Кстати, Андрей мог нанести и намного более опасный удар — в шею, в висок или еще куда и вырубить противника минимум на час. Но он решил, что не стоит — он не был уверен, что сумеет надежно проконтролировать удар, а то ведь таким можно и убить.
Он прекрасно помнил, что ему Скат говорил: научиться бить — это треть дела, нужно еще научиться бить именно так, как надо. Таким искусством Андрей пока не овладел и прекрасно осознавал это.
Впрочем, и так неплохо получилось. Остальные мужики притормозили, остановились в паре метров от прохода, в котором стоял Андрей. Выражения лиц у них поменялись мгновенно. Вместо наглости и злости — недоумение, удивление, а потом и страх. Вся эта гамма эмоций пронеслась по их лицам за какие-то секунды — пока они осознавали увиденное.
Да, что и говорить, то, как Андрей расправился с их лидером, произвело должное впечатление.
Андрей неожиданно даже для самого себя улыбнулся — ему вспомнилась одна виденная в детстве сцена. Во дворе дома, где он жил, обитала стая собак, которые терпеть не могли чужаков, бросались на любую постороннюю собаку, которую в радиусе нескольких сотен метров чуяли. И вот однажды он видел, как эта стая, отчаянно гавкая, вылетела из-за угла и напоролась на огромного волкодава.
Зрелище было крайне забавное — собаки тормозили всеми четырьмя лапами, вместо лая послышался отчаянный визг, хвосты мгновенно оказались под брюхами. А волкодав, отшвырнув самого наглого пса, стоял и спокойно на остальных смотрел. Конечно, нескромно было себя с тем волкодавом сравнивать, а противников с дворовыми шавками — но что ж делать, если правда очень похоже!
Впрочем, есть все же разница между людьми и собаками — и, как ни печально, иной раз не в пользу людей. Те шавки, испугавшись, просто бросились врассыпную.
Люди так не могут. Как же, у них же гордость, самоуважение и все такое. Даже если явно неправ, отступить трудно — особенно, когда не один, а среди товарищей. Андрей все это хорошо знал. Он понимал, что через несколько секунд мужики все-таки попрут на него. Конечно, он был почти уверен, что справится, но окончательно превращать вечер в ресторане в Мамаево побоище он не хотел — и без того отдых был уже достаточно испорчен.
