Форма была та же, что и у техников, только фуражку пришлось надеть, которая на часовом была. Не успел он занять свое место у входа, как из ангара выглянул Скат. Лицо у него было злое.
— Они не заправлены! — прошипел командир. — Времени больше понадобится!
— Сколько?
— Минимум минут двадцать. Давай, Андрей, как хочешь, но держись!
Сабуров кивнул. Для реализации их плана им было необходимо захватить как минимум один самолет, а лучше два, чтобы атаковать на них корабли. Значит, вариантов не было — машины нужно заправлять.
Еще минут пять все было спокойно. А потом он заметил двух человек, идущих к ангару. Наверняка офицер и солдат, которого офицер должен поставить на место часового. Сабуров почувствовал, как у него ладони вспотели. Что же делать?! У него есть бесшумный пистолет, такой же, как тот, из которого Скат снял техников. Но попасть из него так, чтобы сразу убить, он сможет самое большее метров с тридцати. Тем более два раза подряд. А взять пистолет он не может — они заметят это издали, ведь он стоит на более светлом месте, сзади его освещают окна ангара.
В руках часового никаких посторонних предметов быть не должно.
«Что же делать?» — лихорадочно думал Андрей. Он перебирал варианты, но никак не мог найти ни одного подходящего. Срезать их из автомата? Это легко, но на автомате глушителя нет. Притворяться часовым и дальше? Нереально. Офицер наверняка знает того, кто должен на посту стоять. Ну, не с двадцати, так с десяти метров он заметит неладное. Эх, если бы они поближе подошли, тогда хоть какие-то шансы были бы.
Но как заставить их подойти ближе? До них уже всего метров тридцать, кажется, один замедляет шаг… Наверное, офицер заметил неладное — даже раньше, чем Андрей ожидал.
И тут Сабурова осенило. Не было времени обдумывать пришедшую в голову мысль, нужно было сразу ее реализовывать. Так он и поступил.
Он прикрыл руками лицо, согнулся и стал громко всхлипывать. Раздался окрик — по-грузински, естественно. Андрей стал всхлипывать сильнее, выпустил автомат — оружие с лязгом упало не землю.
Расчет Сабурова был прост. Офицер должен увидеть что-то предельно странное, но не опасное. Плачущий солдат на посту — вряд ли ему доводилось такое видеть. И в то же время это никак не должно вызвать желание поднять тревогу. Скорее подойти и разобраться, в чем дело, — на это Андрей и рассчитывал. Был в этом и еще один смысл — благодаря тому, что он прикрыл лицо руками и присел, офицер не мог заметить, что на посту стоит не тот, кто должен.
