Он ведь и Камелию, и Закира с рождения знал, с роддома встречал, и почти на все детские дни рождения приходил. Считай, крестный.
Вскоре Кама уже стояла перед его дверью, нервно сжимая Макбук. Она нервно постукивала одной ногой в ожидании хозяина. Наконец, дверь открылась и на пороге появился тот самый дядя.
— Ты меня напугала, — нахмурился мужчина.
— Прости, дядь Игорь, но я только к тебе могу обратиться. Это дело жизни и смерти.
— Чьей?
— Всех нас, — вздохнула она, проходя в гостиную.
— Ну давай показывай.
Камелия подошла к столу в зоне кухни-студии, вытащила ноутбук, открыла крышку и нажала на кнопку.
— Рассказываю предысторию. Закир приснился маме и попросил разобрать его вещи. Мы разобрали. Мама нашла его “Мак” и отдала мне, потому что… сам понимаешь. Вчера я, наконец, до него добралась.
Игорь сел за стол, слушал Камелию и следил за ее движениями. Она переходила из папки в папку, пока не навела курсор на видео.
— Я нашла вот это. И честно тебе скажу, дядь Игорь, меня чуть не вывернуло.
Но ты лучше сам…
Кама запустила файл, и друг отца через секунду весь напрягся, сжал кулак и поднес его к губам. Выражение его лица постепенно менялось, желваки заходили ходуном, вены на руках вздулись.
— Это блядь что такое? — грубо, с хрипотцой в голосе спросил он, подняв глаза на Камелию.
— Это — блядь, — ответила Кама, но быстро спохватилась и дотронулась пальцами до губ. — Ой, прости, дядь Игорь.
— Число смотрела? Когда это снято?
— В его последний приезд домой на летние каникулы.
— Значит, ему уже девятнадцать.
Камелия молча кивнула.
— На гостиницу не похоже. Обжитая комната.
— Я о том же. Думаю, это у нее. Что ты делаешь, дядя Игорь? — спохватилась девушка.
— Еще раз посмотрю.
Нажав на “Пуск” он запустил видео заново и комната вновь наполнилась тихим голосом Закира.
Камера в его руках скользила по обнаженным загорелым ногам, чуть прикрытым легким, белым одеялом, по голым худым рукам, округлым плечам, идеальным ключицам. Нагота девушки была прикрыта, черные волосы разметались по подушки, а сама она спала на боку, положив голову на согнутую в локте руку.
— Моя малышка спит, — Закир сказал это с безусловной любовью и нежностью. — Устала. Отрубилась без задних ног.
Он вернул камеру к ногам и ласково прошелся пальцами по голени. Риана чуть дернулась и перевернулась на другой бок.
— Такая нежная, хорошая, моя любимая."
"Закир поднял камеру и оказался напротив зеркальной дверцы шкафа.
