Джамиля молча слушала маму, а когда та закончила, она медленно поднялась, поставила кулаки на стол и чуть, наклонившись, посмотрела на Перизат и процедила:
— А ты, мама, когда-нибудь хоронила своего ребенка, м? Ты знаешь, что такое выносить, родить, воспитывать, довести его до совершеннолетия, а потом похоронить в девятнадцать? Ты знаешь, что чувствует женщина, которая в последний раз видела сына за полгода до его смерти? Молчишь? Да потому что нечего тебе сказать. Ты не знаешь, какого это ложиться спать и хотеть умереть, только чтобы не чувствовать больше боли.
Хотеть к нему, пусть для этого надо убить себя. Не знаешь ты ничего. Поэтому не тебе говорить об ажеке, которая похоронила детей и пошла на завод.
Отодвинув стул, Джамиля направилась в прихожую. Перизат схватилась и за сердце, и за голову, причитая, что у нее поднялось давление. Инкар подбежала к матери, схватила салфетку и стала размахивать ею, а Галия пошла за сестрой."
"— Джама, подожди! — крикнула она ей вслед, но та быстро запрыгнула в балетки, открыла дверь и вышла из квартиры.
Галиюша метнулась следом.
Вылетев из подъезда, Джамиля вытерла пальцами слезы и выровняла дыхание. Мама всех любила поучать, но вот старшей почему-то всегда доставалось больше.
— Джама! — окликнула ее Галия. — Не обращай внимания. Перебесится и успокоится.
— У меня нет никакого желания приезжать и выслушивать мамины нотации. Уехать бы куда-нибудь на необитаемый остров, чтобы никто меня не нашел. Ни мама, ни бывший муж, ни его любовница.
— Ты что встречалась с ней? — удивилась сестра.
— Да. Много интересного узнала.
— Какой ужас, — покачала головой Галия, а потом вдруг прозрела. — Слушай, а езжай-ка ты на нашу новую дачу. Помнишь, я тебе говорила, что мы купили домик. Место — шикарное: покой, зелень, горы, яблоневые сады, речка. И никто тебя там не найдет.
— А как же вы?
— Мы же улетаем в Турцию.
— Да, точно, — кивнула Джамиля. — Я забыла.
— Поэтому соглашайся. Там тихо, спокойно. Если что есть конный клуб.
— Я боюсь лошадей с детства.
— Ой точно, — посмеялась Галия. — Ну тогда там есть яблоневый сад. И красивые закаты-рассветы.
— Беру, — улыбнулась Джамиля. — Надо сменить обстановку.
— Кызым (доченька), — из подъезда вышел Гариф. Он обнял дочь, которая уже сама была бабушкой и погладил по голове. — Не злись на маму. Она за тебя переживает. Она тебя любит. Просто у нее манера общения такая.
— Господи, папа, и как ты с ней уживаешься? — Джамиля провела ладонью по его щеке.
