Удивительно, как они, обращаясь с девочками по вызову, как с мебелью, ждали от них лояльности. Дакота, впрочем, не огорчилась. Сказала, что ей не помешает пауза, чтобы все обдумать. Но что именно она собиралась обдумывать- не говорила.
Где-то в глубине души Майкл испытывал странное облегчение, что он не появится дома на Рождество. Ему пришлось бы сообщать родителям новости о Джеймсе, а он суеверно боялся делать это по телефону.
— Может, тебе не стоит встречать Рождество одному? — спросил Майкл.
В Лондоне был вечер, в Лос-Анджелесе — разгар дня.
Майкл сидел в гримерке телестудии, ждал, пока позовут — у него был эфир на дневном шоу, после которого он ехал на вечернее. В окошке Скайпа была видна его преобразившаяся квартира, на сером диване сидел Джеймс.
— Предлагаешь прилететь к тебе? — спросил он, накручивая на палец волнистую прядь. — Я устал от перелетов, да я и не успею к тебе.
— Нет, я имел в виду — ты мог бы съездить к Винсенту. Он будет рад тебя видеть, и он говорил, его семья в тебе души не чает.
Чего тебе сидеть одному?..
Джеймс помотал головой.
— Нет. Мы с ним уже виделись, и я не хочу никуда ехать. Мне хочется посидеть на одном месте и поболтать с тобой.
— Ладно, — улыбнулся Майкл.
— Хотя, — с сомнением сказал Джеймс, — наверное, я съезжу к отцу. Он сейчас один.
— Хочешь с ним помириться? — спросил Майкл."
"— Понимаешь, — вздохнул Джеймс, — многое изменилось. Он был неправ. Но я не хочу вспоминать ему это до конца своих дней. Я понял, что он сделал то, что он сделал, не потому, что хотел мне навредить.
Все было очень сложно. Когда я уехал от вас обоих, я ведь сделал то же самое, что он сделал тогда. Отослал сам себя пожить в одиночестве и разобраться в себе. Просто в восемнадцать лет я был к этому не готов. Но посмотри, как все обернулось. Может быть, он где-то все же был прав?.. Не во всем. Но в чем-то.
— Я не знаю, — с сомнением протянул Майкл.
— Я хочу простить его. Знаешь, Винсент научил меня одной важной вещи. Любить и прощать. Это все-таки мой отец. Кажется, сейчас я могу его понять.
Он был несчастен всю свою жизнь. Но он всегда любил меня. Он давал мне все, что в был в силах дать. Я не хочу делать его еще более несчастным. И потом, сейчас Рождество, — Джеймс улыбнулся. — А Кенсингтон отсюда совсем близко.
— Делай, как знаешь, — согласился Майкл.
— Какие у тебя новости? — спросил Джеймс, дотягиваясь до бокала шампанского, оставленного на столике.
— Меня зовут режиссером в два проекта, — сказал Майкл.
— Это здорово.