Рядом тут же образовался мужчина в синем пиджаке, заслонил Джеймса, шагнул вперед, протягивая руку:
— Майкл?.. Рад познакомиться. Винсент Боннар.
— На хуй иди, — бросил Майкл, отталкивая его с пути.
Но тот не оттолкнулся, и Майклу пришлось глянуть ему в лицо.
— Что? — с раздраженным недоумением спросил он, пытаясь отыскать на лице глаза и почему-то постоянно промахиваясь на крупный нос, на тонкие губы, на высокий лоб с заметными залысинами.
— Винсент Боннар, — повторил тот, будто Майкл не расслышал.
— Да мне плевать!.
.
— Привет, — сказал Джеймс, вышагнув из-за чужой спины в его поле зрения.
Майкл глянул на него и завяз. Забыл про Боннара, вечеринку, про все. Смотрел и не верил. Десять лет прошло. Где кудри?.. Юность?.. Светящиеся глаза? Все потускло, поблекло. Остался молодой мужчина. Симпатичный, кажется — Майкл не мог определить точно, рыская по нему взглядом. Подрос немного, раздался в плечах. Лицо изменилось. Прибавилось складок у рта. Нет, конечно, Майкл понимал, что Джеймс и не мог остаться таким же, каким был в его памяти, но он всегда представлял его тем же самым, лишь немного взрослее.
— Разочарован?.. — спросил Джеймс, растягивая неловкую полуулыбку.
— Так, я смотрю, вы уже знакомитесь! — у локтя Майкла возник Зак, тошнотворно радостный и живой.
— Мы только начали, — вежливо улыбнулся Боннар. У него был заметный французский акцент, и Майкла опять замутило. Он поморщился, поднес кулак ко рту.
— Это Майки, ваша звезда, как видите, в отличной форме, да, Майки?.. — Зак подтолкнул его чуть ближе к Боннару, будто собрался передать покупателям.
Майкл шатнулся назад. — Майки, это Винсент Боннар из «Эдитьенс Лекастор» и Жан Соррель, его муж. Да? — Зак высоко поднял брови, перевел взгляд с одного на другого. — Я все правильно сказал?.. Я не знаю, как у вас принято, поправьте, если что-то не так.
— Мы еще не женаты, — Джеймс опустил глаза.
— Но планируем, — добавил Винсент, ободряюще проведя рукой по его спине. — Свадьба в сентябре."
"Джеймс, не поднимая глаз, качнулся к нему, будто искал защиту, и Майкл, не сказав ни слова, развернулся на каблуках и тем же широким шагом, что подлетел к Джеймсу, зашагал от него прочь.
Руки были холодными, как лед, его лихорадило. Во рту было солоно и горько, он подхватил у официанта с подноса стакан, опрокинул в себя, не поморщившись — и даже не понял, что это было, текила, бурбон, виски? Он кашлянул, прижал кулак к губам. Все вокруг было таким мерзким — ему показалось, его сейчас точно стошнит прямо на пол.