Черт! Черт! Черт!
Что она собралась делать?
И что надо сделать мне, чтобы все эти блестки, чешуйки, или как их назвать, черт их подери, заработали?
Кики, расставив ноги надо мной, медленно присела, и наши лица оказались друг напротив друга.
Мне бы ее оттолкнуть, да хотя бы плюнуть в ее рожу, но я сидела, как тряпичная кукла, набитая ватой, и только чувствовала, как жгло кожу от проступающих на ней искр.
— Не люблю долгие прощания! Плакать о тебе не буду! И обещаю, утешить несчастного вдовца горловым минетом. Пока, сука!
И ее руки вцепились в мою шею, как тесная удавка, сжимая ее и лишая возможности вдохнуть.
Но ее довольное лицо в ту же секунду сменилось страдальческой гримасой, посерело и замерло с раскрытыми глазами и ртом.
Синие искры стали перетекать с моего тела на ее пальцы, выше, выше, окрашивая кожу Кики в свой цвет.
Она онемела, а в зрачках больше не было радости победы. Только ужас. А искры продолжали высасывать из нее жизнь, и Кики уже больше напоминала мумию, нежели молодую женщину.
Наконец, когда все ее тело скукожилось от обезвоживания, я смогла пошевелиться, и стоило мне отсесть, как эта изуродованная мумия трухой осыпалась на пол.
Я еле успела добежать до туалета, чтобы не вырвать прямо на эту кучку тлена, еще пять минут назад бывшего женщиной.
И даже спустя полчаса, меня трясло, я не могла заставить себя выйти из ванной, чтобы не наткнуться взглядом на то, что осталось от бывшей жены Оушена. И сделала это я.
Позже, когда Оушен вернулся ко мне, выяснилось, что Кики уничтожила половину охраны в отеле, где я ждала решения совета, благодаря связям Сида.
И, сопоставив факты, а особенно то, что родиной обоих, является Марилон, мы поняли, что они действовали заодно."
"— Я должен показать тебе кое-что. Тебе будет больно, но ты должна знать.
Оушен, обнял меня, увлекая за собой, и мы устроились в кресле.
Казалось, что после сегодняшнего визита Кики меня уже ничто не сможет удивить, но я недооценила одного из своих мужей.
На экране появился Сид, сидящий на чем-то напоминающем электрический стул, и смотрел прямо на меня.
Так, что его глаза пронзали насквозь и сковывали льдом.
— Детка! Ты смотришь на меня…Даже на том свете я чувствую это.
Мертв? Уже мертв?
— Я влюбился в тебя с первого взгляда! В ту ночь, когда ты и не взглянула на меня и отшила моего брата, сказав, что у тебя есть мужчина. О! Знала бы, чего мне стоило заставить его жениться на той идиотке! Он упорно твердил, что любит тебя, и не представляет жизни без своей Ари.
