Неужели, он сделал так, что я могу говорить? Только, что говорить? Что обычно говорят психам?
— Я тоже скучала…
Не сильно правдоподобно, но будем считать, что я попыталась усыпить его бдительность.
— Знаю…"
"Ох, какой же ты самонадеянный придурок!
— Не хочешь спросить, откуда?
— Откуда?
Случайно я зацепила свое отражение в зеркале и испугалась своего бледного вида и того, как я выглядела, разговаривая сама с собой. Кажется, по мне плачет желтый дом…Интересно, на Фаресе есть психушки?
— Ты носишь мое кольцо…
И ладонь почувствовала нежное прикосновение его губ.
Ха! Размечтался! Я ношу его только потому, что ты сказал, что оно может защитить меня от ядов. А в этом дворце есть доброжелатели…льницы, если быть более точной. Которые подозрительно тихо себя ведут.
Не спорю, возможно, я пересмотрела фильмов о коварных женщинах, где лучшим средством устранения соперницы был яд, но перестраховаться в моем случае не помешает.
— Благодаря ему мы можем встречаться…
И тут я снова впала в ступор. Так вот разгадка того, как этот плут может оказываться рядом со мной.
Кольцо действует как проводник. Дура я, дура! Поверила, что оно меня защитит…Но ведь даже Оушен сказал, что пока на мне кольцо семьи Сида, на меня ничто не сможет воздействовать.
— Ты говорил, что никакие ваши фокусы мне не грозят, пока я ношу его! Как же ты оказался рядом?
— Этот камень служит мне, моей семье. И его тайны знаю лишь я. Остальные знают о нем ровно столько, сколько я посчитаю нужным.
Ага. Вот и докатились: молчи женщина, твоей день 8 марта.
А начиналось все так романтично…
— То есть, пока оно на мне, ты будешь рядом?
— Детка, я знаю, что ты умна и хитра. Думаешь, я не догадываюсь, какой план зреет в твоей рыженькой головке? — горячий язык лизнул мою щеку, оставляя прохладный след, — ты не сможешь его снять. Ни за что! Я не разрешаю тебе, слышишь?
Слышу-слышу! Тоже мне, Кашпировский нашелся, будет мне установки давать. Вот только свалишь отсюда, так сразу же в окно твое кольцо фамильное вылетит!
Не знаю, то ли мысли он мои прочел, то ли терпение его лопнуло, но меня снова сковало льдом и я упала навзничь, накрытая неприятной тяжестью знакомого тела.
Только не это…
Трудно дышать. Ничего не видно. Больно.
Неожиданный грохот двери, разлетающейся в щепки, больно ударил по ушам.
— Что с тобой? — шторм в синих глазах должен был вселять ужас, но успокаивал, — не молчи! Скажи мне, что с тобой!
Оушен тряс мое неподвижное тело за плечи, постепенно возвращая к жизни.
